Шрифт:
Она почти забыла, что он рядом.
Тело его напряглось. Он вздрогнул, прошептал: «Больше не могу!» – и, выйдя из нее, рухнул на простыни. После чего быстро отодвинулся.
Его резкие движения нарушили умиротворение, в которое она погрузилась. Она попыталась было повернуться к нему, но он протянул руку, удерживая ее. Глаза его были плотно зажмурены. Он выплеснул из себя мужскую силу, и семя его пролилось на постель.
Он сдержал обещание. Дебора была настолько оглушена полученным удовольствием, что просто не могла понять, как ему удалось совладать с собой.
Несколько долгих мгновений они неподвижно лежали рядом.
Мистер Алдерси пошевелился первым. Он приподнял руку и обнял ее за плечи. Потом пристыжено прошептал:
– Не очень-то приятное зрелище, да? Но я успел выйти вовремя. Так что никаких детей. Хотя мне было чертовски трудно. – Он ласково поцеловал ее в лоб. – Ты прекрасна, Удивительна.
Она положила голову ему на грудь, слушая, как бьется сердце. Запах и вкус его кожи уже казались ей знакомыми – даже больше, чем собственного тела. Она подняла ладошку. И он переплел пальцы их рук, без слов угадав, чего ей хочется.
Дебора понимала, что только что нарушила все свои принципы, но не желала анализировать причины собственных поступков. Во всяком случае, не сейчас. Все происшедшее, его действия, ее ощущения были еще слишком свежи и новы, чтобы она могла рассуждать здраво.
– Я ведь не сделал тебе больно, правда?
Она бессознательно провела языком по губам.
– Нет. – Удар сердца. – Мне пора возвращаться в свою комнату. – Но она не пошевелилась. Просто не могла.
Он обнял ее за талию и прижал к себе.
– Останься здесь. Со мной. А утром я разбужу тебя пораньше и отнесу в твою постель, так что никто ничего не заметит.
– Разумно ли это? Я имею в виду, что утром мы оба разъедемся в разные стороны…
Мистер Алдерси в ответ лишь крепче прижал ее к себе. Тепло его тела действовало на нее успокаивающе.
– Послушай, как льет дождь. К завтрашнему утру рабочие не успеют починить мост.
Дебора лежала, укрывшись простыней. Ей было очень уютно и тепло, и внезапно она почувствовала огромную усталость. Но засыпать она не собиралась. Как, впрочем, и он.
Он погладил ее по бедру.
– Деб, ты необыкновенная.
Его похвала доставила ей удовольствие.
– Я и понятия не имела, что все… может быть таким. – А потом добавила шепотом: – Спасибо вам.
Он положил голову ей на плечо, и она почувствовала, как его губы дрогнули в улыбке. Дьявольской, мальчишеской, соблазнительной улыбке. Если бы не она, Дебора могла бы и не поддаться искушению.
– Это ты доставила мне удовольствие, – откликнулся он. Удовлетворенная, она провалилась в сон.
На следующее утро Тони проснулся первым. Рядом спала Деб, спала спокойным и глубоким сном, и головка ее покоилась на сгибе его локтя. За окнами по-прежнему шумел Дождь.
Прошлой ночью она изрядно удивила его. Небольшое приключение, как он полагал поначалу, способное развлечь ненастным вечером, превратилось в нечто необычное, поразившее его накалом страсти. Рядом с ним лежала отнюдь не пресыщенная вдова, готовая походя отдаться первому встречному. Да и секс, которым они занимались, никак нельзя было назвать поверхностным и ни к чему не обязывающим. Деб оказалась обжигающим пламенем, неуловимой ртутью, пылкой и страстной… великолепной партнершей.
И ему захотелось снова заняться с ней любовью. При одной мысли об этом его мужское достоинство напряглось, он снова был готов к бою. Он войдет в нее, пока она еще спит, и увидит, как она проснется от желания…
В дверь коротко и требовательно постучали.
Дебора приподняла голову, глаза ее были полузакрыты.
– Милорд, – сладкий голос Марми сочился сарказмом, – вы случайно не знаете, куда подевалась миссис Персиваль? Мы никак не можем отыскать ее.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Глаза Деборы мгновенно распахнулись, и она выпрыгнула из постели. Тони потянулся к ней и схватил за руку, не давая убежать. Он многозначительно прижал палец к губам, призывая ее к молчанию.
Нагая она была восхитительна, и ее прекрасные глаза цвета виски расширились от страха. Словно в ожидании того, что сию минуту в дверь ворвется целая армия блюстителей закона и нравственности, она прильнула к нему, ища защиты.
Он был очарован и покорен.