– Пойдем, – коротко бросил Корд, помогая Мэрили выбраться из машины. Он сжал ее руку и повел вперед. – Мне доводилось бывать здесь и раньше. Твои комнаты будут на верхнем этаже. Кстати, здесь находятся несколько человек, полностью мне подчиняющихся и выполняющих все мои приказы. Никто не сможет войти к тебе без твоего разрешения. Тебе гарантирована полная безопасность.

С каким волнением Мэрили переступила порог этого дома! Она с грустью оглядела полупустой холл, из которого исчезли и редчайший лазуритовый столик времен Чарльза Второго, и бронзовый канделябр… Корд, не отпуская руки Мэрили, продолжал вести ее все дальше и дальше. Самая дальняя угловая комната выходила на застекленную галерею, постоянно освещенную солнцем. По рассказам отца, это было самое любимое место ее матери во всем доме. На глаза Мэрили опять навернулись слезы.

– Пойдем дальше. – Корд потянул ее за руку.

И снова, словно маленький ребенок, Мэрили покорно двинулась следом за Брандтом. Если бы он знал, что творилось в эти минуты в ее душе! Она задыхалась от ненависти к заговорщикам. Жажда мщения Корду, Рудольфу и их сообщникам переполняла ее.

Они поднялись на верхний этаж, и Корд облегченно вздохнул, увидев перед собой Сержа Куракина, человека, которому он полностью доверял. Обменявшись с ним коротким приветственным кивком, Корд, не останавливаясь, повел Мэрили дальше.

– Это же комната моего отца! – воскликнула она, когда они остановились на пороге роскошных апартаментов.

– Ну и что? Это лучшая комната в особняке, угловая, огромные окна… – Корд явно не понял, что имела в виду Мэрили.

– Вы хотите слишком многого, герр Брандт. – Мэрили вырвала руку и зло уставилась на Корда. – Сначала вы похитили меня, затем у вас хватило наглости привезти меня в мой собственный дом в качестве заключенной, а теперь вы задумали развлечься со мной в спальне моего отца! Послушайте, у вас есть хоть капля стыда?

Казалось, терпению Корда тоже пришел конец. Он захлопнул за собой дверь и, подойдя к Мэрили, с силой сжал ее руки.

– Сколько раз я тебе говорил, что меня не нужно бояться? Я не Людвиг и не Гретц. Но я смогу защитить тебя от любых напастей только в том случае, если ты постоянно будешь находиться у меня перед глазами. Не могу же я контролировать всех, кто находится в этом доме!

– А я? Кто сможет защитить меня от тебя? Я знаю, как ты действуешь в темноте – никакие преграды тебя не удержат!

Корд выпустил руки Мэрили и засмеялся:

– Твои опасения не напрасны! Но ты забыла, какое удовольствие доставила тебе однажды эта темнота?! Еще ни в одной женщине я не встречал такой страсти.

Корд вовремя пригнул голову – над ним пролетело тяжелое мраморное пресс-папье и, ударившись о стену, разбилось вдребезги, что, впрочем, не помешало Корду невозмутимо встать и выйти из комнаты.

– С тобой все в порядке? Судя по звукам, долетавшим из комнаты, наша леди немного расстроена. – На лестнице стоял Серж.

– Ее можно понять, она пережила слишком большое потрясение. – Корд почесал затылок. – Кроме того, сказывается усталость: переезд оказался довольно длительным. Пойду принесу чаю и что-нибудь перекусить, ей сейчас необходим отдых.

Серж приблизился к Корду и тихо прошептал:

– Ты уверен, что она ни о чем не подозревает?

– Уверен. – Корд улыбнулся и похлопал Сержа по плечу. – Я хорошо освоился с ролью врага! Не спускай с нее глаз в мое отсутствие. Я попробую связаться со штабом.

– Это большой риск, товарищ. – Серж пожал руку Корда. – Куда ты пойдешь? Каким образом хочешь выйти на штаб?

– Я знаю, что нужно делать, не беспокойся, это мое дело. Твоя задача – следить, чтобы с дочерью Михайловского не произошло ничего дурного.

Серж кивнул и вернулся на свой пост, а Корд стал спускаться вниз по лестнице.

Огромный особняк охранялся «патриотами» из Цюриха и французскими сторонниками большевиков. В свое время Корд узнал от Хэниша, что число охранников не превышает двенадцати человек, и это вполне устраивало его. Наружная охрана была переодета садовниками, кое-кто из их жен изображали горничных.

Корд через весь дом прошел на кухню и принялся заваривать чай. Ему хотелось, чтобы Мэрили отдохнула после дальней дороги. Придет время, и он сможет сказать ей, что Драгомир Михайловский – его соратник по контрреволюционному движению – получил задание освободить царя и его семью, а ему, Корду, приказано быть ее телохранителем. Однако ее взгляд, горящий ненавистью, не давал ему покоя.

Даниберри перестал быть Мэрили родным домом. Комната, в которой она находилась, не вызывала уже в ней воспоминаний о тех коротких, но счастливых встречах с отцом. Ей только оставалось надеяться на скорую встречу с ним.