– Вы утверждаете…

– Да, я утверждаю, мистер Райли. Я утверждаю, что вы единственный правопреемник на востребование восьмисот двадцати двух тысяч долларов.

– Но каким образом он… – Саймон сглотнул. – Откуда взялись эти деньги?

– Насколько я понимаю, двадцать шесть лет назад им был сделан взнос в размере иска по страховому полису вашей матери. Ваш дядя никогда не трогал основной капитал и реинвестировал все дивиденды. Он был прозорливый человек, ваш родственник. Рынок понес потери в период экономического спада, иначе сумма изрядно перевалила бы за миллион. Но в конце концов, и это неплохо.

Саймон оглядел жалкую прокопченную кухню.

– Господи, зачем? – натужно пробормотал он.

– Вероятно, ваш дядя хотел сделать вам сюрприз, – сказал Плимптон. Запечатлевшееся на его лице сочувствие выглядело не очень убедительно. – Определенно, ему…

– Это был риторический вопрос, – оборвал его Саймон. – Спасибо. Не будем строить догадки относительно мотивов моего дяди.

Плимптон набрал в грудь воздуха. Я не имел в виду…

– Спасибо за сообщение. Оставьте мне эти бумаги. Я просмотрю их на досуге.

Плимптон побагровел.

– Вообще-то я хотел обратить ваше внимание на некоторые детали.

Саймон выхватил бумаги у него из рук.

– Оставьте мне вашу карточку. Мы обсудим детали у вас в офисе, когда это будет удобно.

– Я глубоко сожалею, – Плимптон сверкнул глазами, – что причинил вам столь большое неудобство и отнял у вас время, мистер Райли. Я проделал весь этот длинный путь, чтобы лично информировать вас. Большинство людей были бы сверхрады, если бы они унаследовали подобную сумму.

Саймон, не скрывая раздражения, со свистом выдул воздух сквозь зубы.

– Мой дядя проглотил пулю, так что сейчас вряд ли я буду сверхрад вообще чему-либо.

– Я отнюдь не имел в виду…

– Вашу карточку, пожалуйста, – повторил Саймон. – Мне нужно подумать надо всем этим. До свидания. Всего хорошего.

Плимптон достал свою карточку и бросил ее на заваленный хламом стол. Затем обратил взор к Эллен и сказал:

– На вашем месте я был бы осмотрительнее, мисс. Вам не следовало бы находиться здесь. И я думаю, вы это понимаете.

Эллен вздрогнула, когда Плимптон захлопнул за собой дверь. Они с Саймоном ждали, когда отъедет его автомобиль.

– Да, неловко получилось, – резко сказала Эллен. – Даже больше, чем нужно. Ты не должен был так вести себя… Что с тобой, Саймон?

Он стоял к ней спиной, его широкие плечи точно окаменели. Бумаги Плимптона были скомканы в стиснутой руке.

Взмахом кулака он смел с прилавка несколько бутылок. От сильного удара стекло вдребезги разбилось об пол.

– Черт побери, Гас! Старый сукин сын! Упрямый сумасшедший! – Саймон схватил еще одну бутылку.

– Саймон, прекрати! Немедленно!

Он остановился. Бутылка выпала из его руки. Он ссутулился и закрыл рукой лицо.

Эллен хотелось подойти к нему, но еле сдерживаемый гнев, сотрясавший его тело, удержал ее на месте.

– Тебе нужно… успокоиться, – заикаясь, проговорила она. – Я лучше вернусь к себе…

– Останься, – жестко сказал Саймон.

Раздражение в его голосе потрясло ее больше, чем разбившиеся бутылки. Он направился к ней, хрустя ботинками по стеклу. Она съежилась возле сетчатой двери. Саймон внезапно остановился.

– Не бойся меня! – приказал он.

Это звучало как издевка. Эллен чуть не засмеялась.

– Как же! Ты закатываешь истерику, а я должна смотреть? Я этого не одобряю и не желаю видеть!

В первое мгновение Саймон только удивленно смотрел на нее. Потом вытащил из-под стола расшатанный табурет, поставил его посреди кухни и, глядя на нее, медленно и осторожно сел.

– Итак, я прекращаю. Видишь? Я знаю, как остановиться. Извини. Не надо меня пугаться. Прошу тебя.

Эллен видела, что он старается выглядеть не так устрашающе, но его усилия не помогали. Он все равно наводил на нее страх магнетической силой своих глаз.

– Ты пришла сюда подкормить меня, – продолжал он мягким, гипнотизирующим голосом. – Ты любишь меня утешать. Я знаю, ты любишь, Эл.

Она попыталась сглотнуть, но у нее слишком пересохло в горле. Она снова прижалась к двери, борясь с притягательной силой его невероятного обаяния.

– Так утешь меня. Иди сюда… и утешь меня, Эл.

У нее сдавило горло.

– Ты знаешь, что я не могу…

– Я в этом нуждаюсь. Ужасно нуждаюсь. Иди ко мне. Сейчас. Пожалуйста, Эл.

– Плимптон прав, – сказала она. – Большинство людей после такой новости не нуждалось бы ни в каких утешениях.