– Мне казалось, – продолжал Брэд, – что это будет романтичнее, тем более что мы не планировали долгую помолвку. – Он протянул руку и ослабил свой галстук. – Я всегда воспринимал тебя как сдержанную, возвышенную женщину и восхищался тобой. Я считал, что строгие правила должны регулировать личные отношения так же, как отношения в обществе в целом. В противном случае это превращается просто в непристойную мешанину. Некогда я погряз в ней и не хочу повторять ошибок. Вот почему я выбрал такую женщину, как ты. Мне хочется правильной жизни.

– Правильной? Со мной? – Эллен подумала о вчерашнем дне, вспомнив себя на кухне Гаса, извивающуюся вокруг тела Саймона, в своей расстегнутой блузке, подставляясь его жаркому, жадному рту. Она густо покраснела. – Пожалуй, я куда менее правильная, нежели ты обо мне думаешь, Брэд.

Его глаза двинулись по ее фигуре медленным оценивающим взглядом.

Эллен содрогнулась. Она-то радовалась, что Брэда, похоже, устраивало их временное воздержание от физиологических отношений. Она усматривала в его деликатности знак того, что в этом смысле он будет тактичным мужем.

Брэд приблизился к ней. Она нервно шагнула назад.

– Меня вдруг осенило, – начал он. – Возможно, ты расцениваешь мое выжидание как отсутствие интереса. Нет, я заинтересован. Очень заинтересован.

– В… в… чем?

Он нетерпеливо вздохнул.

– В сексе, Эллен. С тобой. Ты красивая женщина. Я никогда не выбрал бы тебя в жены, если бы ты не привлекала меня физически.

У него были такие холодные глаза. Он говорил так уверенно, точно все рассчитал заранее. Воспоминания о лихорадочной страсти Саймона были еще так свежи, что в сравнении с этим настоящая ситуация казалась ирреальной.

– О… спасибо, но я думаю… – Эллен запнулась.

Брэд положил руки ей на плечи.

– Я думаю, – сказал он, проведя ладонями вдоль ее рук, – нам нужно переместить наши отношения на другой уровень.

Он притянул ее к себе, чтобы поцеловать.

Рассудочной частью своего «я» Эллен отслеживала собственную реакцию на его объятия, на его теплые губы, искусно двигающиеся поверх ее рта. Никакого прилива лучистого тепла. Никакой нежности, разливающейся в груди. Никакой муки страстного желания. Никакого усиливающегося голода. Никакого сладкого ощущения удовлетворенности. Ничего.

Только болезненное ощущение неправильности где-то глубоко внутри. Это чувство ширилось и росло, пока не превратилось в мощный порыв – желание оттолкнуть Брэда. В своих фантазиях Эллен никогда не помышляла о сексе с ним. Она просто надеялась, что влечение получит естественное развитие по мере их сближения.

Момент близости наступил, но влечения не возникло. И не предвиделось.

Эллен приложила руки к груди Брэда и мягко оттолкнула его от себя.

– Нет, – сказала она.

Брэд отпустил ее и отступил назад, вопрошая одними глазами.

Она покачала головой:

– Я не хочу секса с тобой.

Лицо его покраснело.

– Сейчас или вообще?

– Никогда, – сказала Эллен. – Я не люблю тебя, Брэд. Мне очень жаль, что у меня ушло так много времени, чтобы это понять.

Она едва узнала собственный голос. Он звучал так четко, так решительно. Прежде она никогда не была честной с Брэдом. В сущности, она очень давно не была честной перед самой собой. Она забыла, как человек чувствует себя при этом.

Брэд отвел глаза. Его адамово яблоко запрыгало на шее.

Эллен стянула с руки кольцо и протянула ему. Он посмотрел на него.

– Это все из-за Саймона, да?

– Саймон не имеет к этому никакого отношения, – сказала Эллен, наслаждаясь отзвуком честности в своем голосе. – Абсолютно никакого. Это касается только нас с тобой.

Брэд сунул кольцо себе в карман и схватил с кровати свой пиджак.

– После того как он отшвырнет тебя, ты еще приползешь обратно ко мне. Но не утруждайся. Бывшее в употреблении назад не принимаем.

Эллен растерянно заморгала. Прекрасно. Чем противнее он себя ведет, тем меньше вины она за собой чувствует, бросая его.

– Я не вернусь, – сказала она. – Уходи, Брэд.

Саймон отшвырнул створчатый шкаф с картотечными ящиками. Кто-то производил в них обыск. Гас всегда держал свои архивы в образцовом порядке. Вообще у него была собственная система делопроизводства, он был помешан на этом. Саймон прекрасно помнил о пунктике своего дяди. Сейчас же все подшивки с фотографиями были как попало запиханы в ящики, что было совсем на него не похоже.

Вытащив свой перочинный нож, Саймон принялся вскрывать доски, закрывающие нишу в стене. В двадцатых годах его прадед Шеймус Райли соорудил там секретный шкаф, чтобы прятать свой самогон. Все Райли были невероятно ушлыми ребятами. Саймон посветил карманным фонариком и заглянул в черную полость, полную пыльных ящиков. Он облегченно вздохнул. Да поможет ему Бог!