Саймон отстранился от ее рук и снова погрузился в воду.

– Не делай этого, Эл. – Его лицо казалось непроницаемым и суровым.

– Тебе не нравится? – Эллен встала с колен и, схватив полотенце, обернула его вокруг себя. – Слишком поздно. Причиненный ущерб невосполним, Саймон.

Оставаться перед ним нагой, когда он так холоден, доставляло ей страдания. Она зашагала из ванной комнаты с поднятой головой, выпрямив спину.

– Ты, должно быть, голоден, – сказала она спокойно. – Подожди, я сбегаю вниз и сделаю тебе бутерброды…

– К черту бутерброды! – Саймон появился в дверях нагой. Капли воды падали с его тела, из глаз у него струился гнев. – Ты меня наказываешь, Эл.

– Я? – Она даже присвистнула. – Я тебя наказываю? Это несправедливо и смешно! Ты просто хочешь сменить тему. Потому что ты, похоже, нуждаешься, чтобы…

– Речь не о том, в чем я нуждаюсь. Давай поговорим, в чем ты нуждаешься. И оставь в покое бутерброды.

Эллен еще туже завернулась в полотенце.

Я не хотела тебя сердить. То, что я сказала, было…

– Иди сюда, Эл, – сказал Саймон, – и я все тебе объясню.

Вызов в его голосе больно уязвил ее. Она шагнула вперед с высоко поднятым подбородком. Саймон сорвал полотенце с ее тела.

– Мы должны постелить простыни на кровать, – сказала Эллен, – если ты хочешь…

– Забудь о простынях, Эл. Ложись. Прямо здесь.

– На полу? – Она нахмурилась. – Избавь меня, ради Бога. Я не тот тип женщины, чтобы заниматься сексом на полу, когда есть удобная кровать и…

– Я знаю, что ты не тот тип женщины. И все дело именно в этом, Эл.

Когда он смотрел на нее вот так, это ее возбуждало и пугало в равной мере. В его глазах была та же неистовость, что и в его натуре. Та же грозность и та же неизвестность.

– Сначала лягу я, – сказал Саймон и, встав на колени, расстелил на мохнатом ковре отобранное у нее полотенце. Потом обхватил свой фаллос и начал медленно его гладить, пристально глядя на нее. – Иди ко мне, Эл. Ну, давай!

Она опустилась на полотенце и с протестующим шепотом захлопала глазами, когда Саймон, схватив ее за плечи, прижал спиной к полу.

– Теперь открой свои ноги, – приказал он, заслоняя свет своей фигурой.

– О, прекрати это, – резко сказала Эллен. – Тебе только бы отдавать приказы!

– Да, – ответил Саймон. – Меня это заводит. Мне нравится, когда ты мне доверяешь и делаешь, что я говорю. Ты всегда такая кроткая и беспомощная. Тебе нужно спасать меня, кормить меня, создавать мне комфорт и выполнять все мои желания. А что хочется тебе, Эл? – спросил он.

Тот же неистовый блеск в его глазах вызвал трепет в ее сердце.

– Я хочу тебя, Саймон, – сказала она, перебирая пальцами его мокрые волосы. – Я люблю тебя.

Он целовал ей лицо, шею, прокладывая горячим ртом путь вниз, лаская ее грудь. Капли с мокрых концов его волос катились ей на шею.

– И ты думаешь, твоя любовь может меня спасти? Ты думаешь, что сможешь отчистить и отшлифовать меня под стать идеальному миру Эл Кент?

Эллен рванулась вверх, приподнявшись на локти.

– Что ты говоришь? Какой идеальный мир? В моем мире нет ничего идеального!

– Угу. Как бы не так! Всегда чистые простыни, всегда вежливые люди. И те пять различных сортов ледяного чая с десятью различными сортами булочек. Все красиво, приятно и совершенно. Но мир не приятный и не идеальный, Эл. Ни мир, ни… я.

– Я знаю! – резко сказала Эллен. – Я никогда не требовала от тебя совершенства! Ни от тебя, ни от себя. Ни от кого другого! Что ты от меня хочешь? Если бы я только знала, я бы дала тебе. Но я не могу тебя постичь, поэтому отпусти меня! Позволь я встану!

– Сейчас ты этого не получишь. Я хочу большего, нежели поступок милого, нежного ангела. Это же я, Саймон Райли! Ты не должна вести себя со мной по-ангельски. Не нужно быть такой дьявольски совершенной. Тебе нет надобности меня убеждать, поражать или очаровывать. Мне нужна реальная Эл, в своем естестве, без всяких прикрас. Я хочу быть в этой Эл, в ее душе.

– Ты и так в моей душе, – мягко сказала Эллен сквозь слезы, брызнувшие из глаз. – Я целиком твоя. Разве ты этого не видишь, Саймон?