Он наклонился и подобрал широкий кожаный ремень, сброшенный вместе с одеждой.

– Ложись, Матильда, или я устрою тебе порку, которую ты заслуживаешь.

Позади них снова неожиданно заиграла музыка, легко и едва слышно, будто за пределами этой темной комнаты, этих горящих свечей в канделябрах и этого горько-сладкого дыма, идущего от камина. Снаружи над холмами, гоня потоки под бегущими облаками, стонал ветер – жуткий, унылый звук, такой же одинокий, как вой голодного волка.

Матильда не двигалась. Она презрительно прищурила глаза.

– Ты так легко прибегаешь к жестокости. Ты похож на зверя, мой господин. Что ты не можешь взять, то ты разрушаешь.

Она увидела, как его рука сжала кожаный ремень и почувствовала внезапный страх, но не шевельнулась.

– Я часто думала, почему ты меня никогда не бил, – сказала она, задумавшись, – Ты часто хотел это сделать. Она улыбнулась ему. – Ты просто не смел.

Он взглянул сверху вниз в ее насмешливые золотисто-зеленые глаза. Колдунья. Ведьма. Знала ли она, что он ее боится? Он крепче стиснул рукой ремень, с трудом сдерживаясь, чтобы не перекреститься. Он должен был овладеть ею сейчас, пока желание было сильно, пока его гнев питал его. Отхлестать и овладеть ею, и видит Бог, он еще не слишком стар, чтобы стать отцом еще одного ребенка, законорожденного, который смог бы заменить девчонку, которую он отправил в Уэльс.

Он приблизился, его рука поднялась, и он со всей силой, которая была в нем, хлестнул ее по плечам.

Он услышал, как при ударе воздух со свистом вышел из ее легких, но помимо этого она не произнесла ни звука. На какой-то момент он увидел в ее глазах страх, потом ярость, и когда он занес руку для второго удара, она запрокинула голову и рассмеялась. В ее голосе была насмешка, и услышав его, он почувствовал, что его желание пропадает и наконец совсем умирает. Его плечи покрылись гусиной кожей. С проклятьями он выронил ремень и наклонился за своей одеждой.

– Пусть будет так, – выдохнул он, – пока ты можешь смеяться, моя госпожа, ты можешь призывать всех демонов, которые защищают тебя, насмехаться надо мной, но я буду смеяться последним. Оставайся здесь, оставайся в своем замке, моя госпожа! Оставайся в прошлом и зализывай свои раны. Оставайся там!

Он перебросил накидку через плечо и вышел из комнаты. С высохшими глазами, Матильда поднялась на ноги. Она подобрала свою одежду и плотно укуталась в нее, пытаясь остановить внезапную мучительную дрожь, которая охватила ее тело. Затем устало забралась на кровать и с головой укрылась одеялом. Только сейчас она поняла, что в темном углу около окна до сих пор едва слышно звучит музыка.

Где-то далеко продолжали настойчиво стучать в дверь. Джуди смахнула с себя остатки сна и потянулась за будильником. На часах было пятнадцать минут четвертого.

Тяжело вздохнув, она встала с кровати, и, накинув на себя халат, включила ночник. Слегка пошатываясь, Джуди вошла в мастерскую. Там было темно, пахло скипидаром и масляными красками, приятно сочетающими в себе запах воска. Джуди с удовольствием вдыхала запахи мастерской, которые в темноте казались еще более насыщенными и устойчивыми.

Включив единственный прожектор в углу, она направилась к двери, с гордостью бросив взгляд на свое новое творение, стоящее прямо посреди комнаты. Джуди была так поглощена написанием новой картины, что, невзирая на темноту, корпела над ней почти до двух часов ночи.

– Кто здесь? – выглядывая из-за двери, спросила она. – Прекратите весь этот шум и скажите, что вам нужно.

Стучать перестали.

– Это я, Сэм Франклин.

– А тебе известно, который сейчас час? – Она слегка приоткрыла дверь, вглядываясь в лицо Сэма.

Сэм стоял, прислонившись к стене. Его рубашка была расстегнута. В руке он держал пиджак, перекинутый через плечо. Теперь, когда он стоял так перед ней, усталый, со слегка затуманенными глазами, Джуди вдруг с удивлением обнаружила, что Сэм был тоже по-своему привлекателен, как и его брат. Он с трудом шагнул к двери, пытаясь войти. Но тут же выругался – от дверной цепочки дверь приоткрылась и тут же захлопнулась, защемив ему руку.

– Ради всего святого, Джуди, да открой же ты! Мне необходимо хоть с кем-то поговорить.

– Хоть с кем-то? Все равно с кем? – Она бросила на него возмущенный взгляд. – Ты что пьян, Сэм?

Нащупав выключатель у двери, Джуди зажгла свет в мастерской. Она закрыла дверь, чтобы снять ее с цепочки.

– Нет, я не пил. – Сэм вошел, пропуская Джуди вперед. – Но хотелось бы. У тебя есть что-нибудь, что произвело бы желаемый эффект?

Джуди саркастично подняла брови:

– Если речь заходит о Франклинах, то для них спиртного у меня нет. А я-то думала, ты пьешь исключительно кофе.