То, что в нем есть не более, как естественное явленье, законный ход его необыкновенного организма, состоянье временн<ое> духа, может показать<ся> другим людям верховною точкою, до которой следует всем дойти.

переход

Чем больше одушевится он любовью к героям и лицам своим, чем больше отделает, чем с большею живостью выставит их, тем больше вреда.

к тем героям

Чем больше одушевится он любовью к героям и лицам своим, чем больше отделает, чем с большею живостью выставит их, тем больше вреда.

После “вреда” было начато: Таким образом

Известная французская писательница, больше всех других наделенная талантами, в немного лет произвела сильнее измененье в нравах, чем все писатели, заботившиеся о развращении людей.

а. Рассуждающие о нравственности

б. заботившиеся получить<?> рассуждения

Она, может быть, и в помышленьи не имела проповедовать разврат, а обнаружила только временное заблужденье свое, от которого потом, может быть, и отказалась, переступивши в другую эпоху своего состояния душевного.

После “потом” было начато: и отказ<алась>

Я сам писатель, не лишенный творчества; я владею также некоторыми из тех даров, которые способны увлекать.

я владел

Покорный общему стремлению, которое не от нас, но совершается по воле того <…>, [помышляю я] о своем собственном строеньи, как помышляют и другие.

После “того” было:

а. помышлял также

б. Я потом по пример<у>

Я чувствую, что и теперь нахожусь далеко от того, к чему стремлюсь, а потому не должен выступать.

и может быть еще нахожусь доселе

Я чувствую, что и теперь нахожусь далеко от того, к чему стремлюсь, а потому не должен выступать.

и чувствую

Я чувствую, что и теперь нахожусь далеко от того, к чему стремлюсь, а потому не должен выступать.

После “выступать” было начато: И доказательством

Если и эта книга, которая не более, как рассуждение, говорят, неопределительностью своею производит заблуждения, распространяет даже ложные мысли; если и из этих писем, говорят, остаются в голове, как живые картины, целиком фразы и страницы, — что же было, если бы я выступил <с> живыми образами повествовательного сочинения наместо этих писем?

Если эта книга уже

Если и эта книга, которая не более, как рассуждение, говорят, неопределительностью своею производит заблуждения, распространяет даже ложные мысли; если и из этих писем, говорят, остаются в голове, как живые картины, целиком фразы и страницы, — что же было, если бы я выступил <с> живыми образами повествовательного сочинения наместо этих писем?

После “производит” было начато: ложны<е>

Если и эта книга, которая не более, как рассуждение, говорят, неопределительностью своею производит заблуждения, распространяет даже ложные мысли; если и из этих писем, говорят, остаются в голове, как живые картины, целиком фразы и страницы, — что же было, если бы я выступил <с> живыми образами повествовательного сочинения наместо этих писем?

После “писем” начато: Как бы то ни было

Теперь еще может меня оспаривать критика, а тогда вряд ли бы в силах был меня кто опровергнуть.

сражаться со мной критика

Теперь еще может меня оспаривать критика, а тогда вряд ли бы в силах был меня кто опровергнуть.

она в силах была воевать с

Образы мои были соблазнительны и так бы заст<ряли> крепко в головы, что критика бы их оттуда не вытащила.

После “были”: слиш<ком>

Образы мои были соблазнительны и так бы заст<ряли> крепко в головы, что критика бы их оттуда не вытащила.

вошли

Образы мои были соблазнительны и так бы заст<ряли> крепко в головы, что критика бы их оттуда не вытащила.

После “критика бы”: читателю

Образы мои были соблазнительны и так бы заст<ряли> крепко в головы, что критика бы их оттуда не вытащила.

читатель на критика бы и не взглянул

Не нужно упускать того из виду, <что> все выставленные лица и характеры должны были доказать истину моих собственных убеждений.

а мысли мои, положенья, убежденья были бы те же, какие в ныне изданной книге и все лица, выставленные

Не нужно упускать того из виду, <что> все выставленные лица и характеры должны были доказать истину моих собственных убеждений.

После “убеждений” начато: а мои убеждения им<енно?> в ныне<шнее?>

Как сравню эту книгу с уничтоженными мною Мертвыми душами, не могу <не> возблагодарить за насланное мне внушение <их> уничтожить.

После “Мертвыми душами” было: вижу, что в ней я стою все-таки на высшей точке [в уничтоженных>] и во мне больше определилось, чем прежде