В любой разнообразной группе с большой вероятностью есть несколько человек, которые во время групповой работы ничего не говорят. Будучи фасилитатором, давайте себе время для исследования корней этого молчания. Вы не разговариваете потому, что вам нравится молчать? Верите ли вы в чувства? Какие у вас чувства и реакции на других людей? Может быть, вы хотите внести свой вклад, но испытываете страх?

Если атмосфера в группе напряженная и дискомфортная, говорите с такими людьми с глазу на глаз, а по возвращении в группу выскажите, никого не критикуя, предположение о возможных причинах напряженности. Попросите всех помолчать. Поинтересуйтесь, чувствуют ли себе присутствующие в ладу со своим молчанием. Спросите, чувствует ли группа себя в безопасности. Когда присутствует ощущение, что атмосфера небезопасна, некоторые превращаются в подхалимов. Все старательно изображают внешнюю вежливость.

Помню наглядный пример такого поведения в бывшем Советском Союзе. Я участвовал в многолюдной конференции, посвященной разрешению этнических разногласий. В перерыве показывали снятый ингушами любительский фильм о нападении на них их осетинских соседей. Нам показали кровавую, ужасную уличную резню.

По окончании фильма один из ингушей с яростью обвинил русских в том, что они поддерживали и провоцировали осетин. В зале, где собралось около ста человек, повисло молчание. После нескольких тягостных минут тишины я спросил молчаливую женщину, которая стояла возле меня, что она чувствует. «Ужас, — прошептала она в микрофон. — Ужас. Ненавижу войну».

Когда я спросил, чувствует ли кто-нибудь что-то иное, никто не ответил. Казалось, все испытывали страх. Тогда я попросил, чтобы любой, чьи чувства совпадают с чувствами женщины, ненавидящей войну, встал рядом с ней. К моему удивлению, больше половины присутствующих стали медленно приближаться к женщине, которая стояла в центре зала. Тогда я предложил, чтобы те, кто на стороне ингушей, встали справа от нас, а те, кто солидарен с осетинами и русскими, — слева.

Результат такого расслоения аудитории оказался удивительным для всех присутствующих. Посреди зала стояли молчащие люди, которые явно составляли подавляющее большинство. Их было так много, их численность транслировала такую силу, что само их присутствие никак не могли игнорировать враждующие стороны. Сила молчания была так велика, а число людей, желавших продолжения войны, столь мало, что конфликт рассосался.

История общественного произвола вызвала в большинстве участников конференции страх перед публичными высказываниями. Они не могли решиться на то, чтобы громко заявить свой протест. Обращение к молчанию показало, что в этом ужасном конфликте в центре сражения находится большинство, желающее мира, а отнюдь не противоборствующие стороны. Если бы степень нашего присутствия была выше, многие конфликты разрешались бы легче.

Хороший фасилитатор ощущает присутствие общественного гнета, знает историю и распознает ее воздействие на настоящее. Осознание текущего момента помогает группам, у которых, возможно, нет привычки к демократическому стилю открытых дебатов, прорабатывать свои переживания. Находясь в группе, для которой тоталитаризм, болезнь, наркотики, насилие или фундаментализм являются реальными проблемами, вы можете экспериментировать, высказываясь от лица тех, кто молчит, боится или сдерживается прошлым опытом унижения.

Обращаясь к тем отмалчивающимся, вы можете, например, сказать: «Замечайте то, что вы чувствуете, это может оказаться полезным для вас. Расскажите об этом шепотом своему соседу». Если никто так и не заговаривает, вы можете сказать за них: «Мы не можем высказываться, это сейчас слишком опасно для нас».

Продвигайтесь вперед с осторожностью. В некоторых обстоятельствах искренние высказывания могут привести к потере работы или публичной порке. За молчанием таится страх перед возможным насилием. Всегда взвешивайте возможные последствия. Обеспечивайте людям достаточный уровень безопасности. При необходимости просите, чтобы они отвечали на вопросы с глазу на глаз, на бумаге или иным анонимным способом.

Не стоит недооценивать силы статус-кво. Призраки ранга сопротивляются необходимости отвечать на вопросы о попрании человеческих прав, даже когда организации или отдельные люди во всеуслышание объявляют защиту прав человека своей целью. Обязательно спрашивайте у членов группы, в том числе, у тех, кто молчит, разрешения заниматься той или иной конкретной темой, особенно если она касается прав человека. В противном случае некоторые почувствуют, что вы используете свой ранг фасилитатора, чтобы заставить группу обратиться к работе, к которой она еще не готова.

Выявляя аспекты власти, ранга и иерархии, одновременно наблюдайте за собственной склонностью лишать людей права голоса, используя ранг фасилитатора, с тем чтобы подавить тех, кто с вами не согласен. Если вы занимаете одностороннюю позицию, поддерживая угнетенного, теряется интерес и доверие к вам у власть имущих. Это может привести к тому, что вы не сможете помочь никому.

Большинство из нас надеется на то, что групповое обсуждение приведет к решению проблем, связанных с насилием и произволом. Фактически мы все стремимся к разрешению своих собственных наболевших забот. Но это происходит так редко не потому, что у нас нет способности решать проблемы. Подлинные причины могут быть связаны с неоднозначностью чувств, личными секретами и предпочтениями, с жаждой мести. Люди, располагающие рангом, редко испытывают склонность просвещаться относительно собственной власти.

Поэтому поиск ясности более состоятелен, чем навязывание решений тем, кто к ним пока не готов. Разрешение проблем, конечно, важно, но только в контексте повышенной ясности. Частью ясности является понимание того, что практически любой конфликт представляет собой смесь социальных, физических, психологических и духовных напряжений.

Состояние здоровья участницы одной из наших конференций было таким тяжелым, что она пользовалась инвалидной коляской. Она попросила меня выступить фасилитатором в споре, который разгорелся у нее с отелем, где она остановилась. Она жаловалась, что ее номер слишком незащищен от шума. Женщина делала это так часто, что правление в конце концов попросило ее съехать из отеля. Она в ответ пригрозила им судом. Управляющий отеля пришел в ярость. Он высказал мне свои эмоции в достаточно откровенной форме. Женщина в это время смотрела в другую сторону, отказываясь вести с ним переговоры. Я указал управляющему на то, что для нее борьба ведется не на равных. Он распоряжается в здании, где она проживает. Он мужчина, она женщина. Он может ходить, а она нет. Он на своей площадке, она на чужой.