— Я больше никуда не уйду, — мурлыкнула Мурли. — Просто я опасалась, что больше не нужна вам. Ведь вся ваша застенчивость прошла.

— Ты мне страшно нужна, Мурли. — Тиббе взял её за руку. — Не только как секретарша, но и как…

Он залился краской.

— Ну да… но и как… Чтобы ты всегда была здесь, в доме, понимаешь, Мурли.

Внезапно он заметил, что обращается к ней на «ты». И совсем не говорит ей «юфрау». Тиббе робко поднял на неё глаза. Прежде она держалась с ним крайне сдержанно. И всегда безупречно вежливо называла его «господин Тиббе». Сейчас она ласково улыбнулась ему и сказала:

— Я с таким бы удовольствием позавтракала, Тиббе. Умяла бы целую баночку сардин! А потом я пошла бы на крышу, потому что Помоечница уже давно намекает мне, что хочет побеседовать со мной с глазу на глаз.

— Тогда сперва побеседуй, — предложил Тиббе. — А тем временем я приготовлю исключительной вкусноты завтрак.

Он отправился колдовать на кухню, а Мурли вылезла вслед за Помоечницей через слуховое окошко на крышу.

— Что-то не так? — спросила Мурли. — Мне кажется, ты недовольна тем, что я вернулась.

— Я страшно рада твоему возвращению, — фыркнула Помоечница. — Не могу только сказать, что я тебя сильно уважаю… Не моего это кошачьего ума дело, но мне всё-таки странно!

— Странно, что я вернулась?

— Меня просто в самое сердце поразил твой рассказ про дрозда. Я — кошка бродячая и много чего повидала на своем веку, но такого — извините-подвиньтесь — никогда! Это ж надо: пожалеть дрозда! Этак ты скоро начнешь слезы лить по бедным рыбкам! Пойдешь к селёдочнику и вырвешь у него селёдку из лап… тьфу!.. из рук. Не обижайся, я немного не в себе.

— Да уж, ты снова начинаешь грубить, — вздохнула Мурли.

— Пора мне на свободу. Ухожу бродяжничать. Котята уже лакают из миски. По-моему, их пора раздавать. В любом случае я им больше не нужна. Ах да, у меня для тебя напоследок есть новость. Передал мой сыночек Парфюм. Расширения фабрики не будет. Муниципальный Советник не одобрил проект. Сообщи своему хозяину.

— Спасибо тебе. — Мурли погладила её.

— А что, Кошачьей Информационной Службе работать по-прежнему?

— Конечно. Жизнь продолжается. И КИС действует!

— И ты по-прежнему будешь спать в коробке? — поинтересовалась Помоечница.

— Естественно. А почему бы и нет?

Помоечница взглянула на неё своими недоверчивыми желтыми глазами. Она снова казалась грязной и драной.

— Знаешь что… — сказала она тихо. — Мне вдруг стукнуло в голову, что вы с ним поженитесь.

— Почему ты так думаешь? — спросила Мурли и покраснела.

— Чувство у меня такое, — вздохнула Помоечница. — И хочу тебя предупредить: если ты отважишься на это, твоя песенка спета. Ты больше никогда не станешь кошкой. А может, дело дойдет до того, что ты разучишься с нами разговаривать. Потому что перестанешь понимать по-кошачьи. И даже забудешь Большую Мяу-Мяу Песнь.

— Ну, до этого ещё далеко! — успокоила её Мурли.

— Завтрак готов! Приглашаются люди и кошки! — высунувшись из кухонного окна, крикнул Тиббе.

— Пойдем, нас зовут, — сказала Мурли.