— Вы этого ждали, да? — спросил его снизу Хединг.

— Чего разлегся, вставай! — залился Семионович. — Пол не прибирался две недели, а он лежит и только не хрюкает. Ну Трикстер, ну шельма, ну архиплут! — Семионович вкусно по тер рука об руку, подмигнул Хедингу, потом выкатил свои кровянистые буркалы и рявкнул:

— Встать, стр-раж! До стеночки, пшепр-рашампана! А Трикстер молодец. Все-таки вырвался, да. Хорошего плутишку мы сварганили, хоть и двуполого. Значит, будет хорошее плутишко-о.

Семионович выскочил и снова вбежал, держа перед собою пузатенькую бутылку, напевая и притопывая сосископодобными ножками. Хединг уже встал и уже чистился.

— Хлебнем для вящей радости! Как он тебя! Хитрюга! Это же надо догадаться — индикаторную лампочку, как гипнотизирующее средство. Он ведь из тебя сомнамбулу сделал! Никакого насилия! Только просил: включи то, включи се, разблокируй вон то.

Коньяк ароматными жгучими шариками пролился внутрь.

— Вот так он ими будет играть, — сказал, отдуваясь, Хединг и показал вверх, куда три часа назад бесшумно стартовал рукотворный обманщик. — А я, значит, первый объект блестяще прошедшего опыта.

Семионович внимательно посмотрел на него сквозь стаканчик с выпуклым желтым коньяком:

— Чувствуешь унижение, да? Но ведь нужно нам было как-то проверить его способности. И стерегли его для того, чтобы посмотреть, сможет он улизнуть или нет? И вот — улизнул. Это дает нам некоторую надежду, что Трикстер достойно выполнит свой долг. Ведь дает, да? Ну-ка, еще тебе плесну.

Сразу скажем, Трикстер достойно выполнил свой долг. Сначала он совершил переход к Лаприонской лиге — союзнице Кимперии. Там он, сформировав целую когорту политроботов, внешне совершенно похожих на тамошних жителей, внедрил их на планеты лиги. Политроботы стали вести активную антикимперийскую пропаганду, очень успешную: лаприонское общество давно было недовольно тяжелой зависимостью от Кимперии. Пришлось кимперийцам на время (а потом и навсегда) отложить великое дело завоевания Солнечной системы, заняться нелегким делом кардинального умиротворения.

Трикстер с огорчением обнаружил, что кимперийцы — в самом деле биомеханические образования, не обладающие свободой воли, значит, искушать и обманывать их бесполезно. Наверное, какая-то высокоразвитая цивилизация забыла парочку неисправных биороботов, которые размножились и породили государствоподобное образование. «При случае, коли скон-тактируемся с этим безалаберным разумом, — подумал Трикстер, — нужно передать им свои «фэ».

Обманщик решил проблему кимперийцев гениально просто: если у кимперийцев вместо разума одни программы и их не собьешь с панталыку, то нужно дорастить их до разумности. И Трикстер распылил над всей Кимперией генетические вироидные программы, содержащие указание, как стать сапиенсом.

Теперь перенесемся через несколько тысячелетий. Конфликт с Лаприонской лигой стал свирепокровопролитным, поскольку обладающие разумом и свободой выбора кимперийцы додумались до стратегии, тактики, геноцида и психологической войны. Но и в самой метрополии вспыхнули волнения. К сожалению, много было недостойных, мечтающих не о благе кимперийском, но только о благе собственных телес. Чуял, чуял кимперийский правитель, что без внешнего катализатора дело не обошлось. Он вспомнил, как в юности подолгу наблюдал за озерами перенасыщенного солевого раствора па Варии (кимператор был варианец и стыдился этого). Годами стоит это озеро, и чудится, что оно будет стоять — прозрачное, тихое, благостное — вечность. Но вдруг попала пылинка, и начали неостановимо и стремительно расти кристаллы. Обламываешь один — возникает на его месте другой, сокрушил друзу — возникает восемь. Бесполезно.

Растерянно барражировали просторы Кимперии эскадры боевых ракет в поисках этой самой пылинки.

Она была неуловима. Подбросив киберпророка на Евхймию, взвод диверсан-тов-андроидов на Смарру, Трикстер, наконец, перешел к усилению фракций в кимперийском правительстве. Начались подсиживания, интриги, ликвидации. Министр внешних сношений погиб во время прогулки на фотонной яхте — редчайшая случайность. Кимперия, разумеется, скорбит. Оппозиция неза медлительно ответила — в приступе покаяния покончил с собой премьер, прозываемый Тень Кимператора. Кимперия скорбит. Подлые массы волнуются. Министр поселений… Редчайшая случайность… Скорбит… Бунтуют… Советник о благе народа… Трагическая случайность… Скорбит… Бунтуют…

И вот Трикстер, получая ото всех своих агентов, смонтированных и обученных в его обширном биохимическом чреве, данные о положении дел по всей Кимперии, сделал вывод о ее неспособности дальше продолжать экспансию. Кимперия — это нелепейшее общественное образование, чьи границы в пространстве можно было представить в виде неровког, бугристого комка, в котором находятся десятки солнц, сотни планет и много кубопарсеков изумительно чистой пустоты, необходимой для выделки антивещества. На всем этом пространстве кимперийцы, заимевшие разум в результате усилий Трикстера, бодро поспешили к прогрессу (попутно заботливо прорежая слишком плотные слои поспешающих).

«А как же иначе? — успокоил себя Трикстер. — Всякая борьба сопровождается уничтожением уже отживших форм общежития».

Тригстер сделал несколько нуль-переходов, воображая радость, какую испытывают земляне при сообщении о его победе. Кимперийцы теперь заняты сугубо внутренними проблемами, а когда решат их, то отношение их к другим разумам, наверняка, изменится. Выйдя в очередной раз из нуль-пространства на расстоянии 63 светолет от Солнечной системы, он подал голос о своей великанской победе: