– Вот он, наш джентльмен, док. У него стала машина на Терновом холме, вот Гарри и мучает его своими речами.

Доктор подошел к столу и подал мне руку.

– Ричард Карлейль, – представился он с бодрой улыбкой, когда я поднялся ответить на рукопожатие. – Чертовски не повезло вам на этом холме. Впрочем, думаю, тут о вас позаботились. И даже очень, как я погляжу.

– Спасибо, – ответил я. – Все были очень любезны.

– Что ж, хорошо, что вы к нам пожаловали, – произнес доктор Карлейль, усаживаясь за стол почти напротив. – Из каких вы мест?

– Из Оксфордшира, – сказал я, с большим трудом удержавшись от непроизвольного «сэр», которое так и рвалось на язык.

– Красивые места. У меня там дядя живет, под самым Оксфордом. Красивые места.

– Джентльмен только что рассказывал, – доложила миссис Смит, – что знаком с мистером Черчиллем.

– Вот как? Я когда-то знавал его племянника, но, кажется, потерял с ним связь. С самим великим человеком, однако, не имел чести встречаться.

– И не только с мистером Черчиллем, – продолжала миссис Смит. – Он знаком с мистером Иденом. И лордом Галифаксом.

– В самом деле?

Я чувствовал, как доктор пристально меня разглядывает, и собирался сказать что-нибудь подходящее к случаю, но меня опередил мистер Эндрюс, который обратился к доктору:

– Джентльмен нам рассказывал, что в свое время много занимался иностранными делами.

– Вот оно как?

Мне показалось, что доктор Карлейль разглядывал меня бесконечно долго; потом он бодро спросил:

– Разъезжаете для собственного удовольствия?

– В основном, – ответил я со смешком.

– Тут вокруг много красивых мест. Кстати, мистер Эндрюс, простите, что до сих пор не вернул вам пилы.

– Да не волнуйтесь, док, она мне не к спеху!

На какое-то время я перестал быть в центре внимания и смог помолчать. Затем выбрал подходящий, как мне показалось, момент, встал и сказал:

– Пожалуйста, извините. Очень приятный был вечер, но мне действительно пора удалиться.

– Какая жалость, что вам уже надо идти, сэр, – заметила миссис Смит. – Доктор только-только пришел.

Мистер Гарри Смит – он сидел рядом с женой – наклонился и сказал, обращаясь к доктору Карлейлю:

– А я-то надеялся, джентльмен скажет нам пару слов о ваших взглядах на Империю, доктор. – И, повернувшись ко мне, объяснил: – Наш доктор выступает за независимость всех малых стран. Мне не хватает учености доказать, что он ошибается, хоть я это и знаю. Но было бы интересно послушать, что сказали бы вы ему по этому поводу, сэр.

Мне опять показалось, что доктор Карлейль изучает меня цепким взглядом. Он помолчал и сказал:

– Жаль, конечно, но мы должны отпустить джентльмена спать. Думаю, ему выпал тяжелый денек.

– Несомненно, – согласился я со смешком и начал выбираться из-за стола. Все в комнате, включая доктора Карлейля, встали, чем привели меня в замешательство.

– Большое всем вам спасибо, – сказал я улыбаясь. – Миссис Тейлор, ужин был превосходный. Доброй всем вам ночи.

Все хором ответили: «Доброй ночи, сэр». Я уже выходил из комнаты, когда голос доктора настиг меня в дверях, заставив остановиться.

– Послушайте, старина, – окликнул он, и я, повернувшись, увидел, что он остался стоять. – С утра пораньше мне нужно по вызову в Стэнбери. Буду рад подбросить вас до машины. А по пути разживемся у Теда Хардакра канистрой бензина.

– С вашей стороны это очень любезно, – ответил я, – но не хочется причинять вам лишние хлопоты.

– Какие там хлопоты. В полвосьмого устроит?

– Весьма подходящее время.

– Вот и прекрасно, значит, в семь тридцать. Проследите, миссис Тейлор, чтобы к половине восьмого ваш гость был уже на ногах и накормлен. – И, снова повернувшись ко мне, добавил: – Таким образом, нам все же удастся поговорить. Правда, Гарри будет лишен удовольствия видеть, как меня уложат на обе лопатки.

Все засмеялись, мы еще раз пожелали друг другу доброй ночи, и мне наконец позволили подняться к себе и обрести убежище в стенах этой комнаты.

По-моему, нет необходимости лишний раз объяснять всю нелепость положения, в которое я попал нынче вечером из-за прискорбного недоразумения в связи с моей особой. Могу только сказать положа руку на сердце, что и сейчас не вижу, каким образом я мог бы помешать ситуации развиваться именно в этом направлении; ибо к тому времени, как до меня дошел смысл происходящего, все успело зайти так далеко, что я просто не мог сказать им правду, не поставив всех в крайне неловкое положение. Во всяком случае, сколь ни достойна сожаления вся эта история, я не вижу, чтобы она серьезно кого-нибудь задела. В конце концов, утром я со всеми распрощаюсь и, вероятно, никогда уже с ними не встречусь, так что хватит об этом.