— Как ты говоришь со льдом?

— Отвечаю на его вопросы и спрашиваю.

— Он знает тебя?

— Уже знает и тебя.

— Но он же меняется каждый год.

— Не совсем так. Для него смена подобна реинкарнации, только он помнит предыдущее. Новый, но тот же.

— Почему он помнит?

— Структура его кристаллов остается в воде неизменной.

— Что можно спросить у льда?

— Все. Но он будет просто пищать или трещать, если ты не нравишься.

— Как ему понравиться?

— Льду нравятся люди, подобные ему.

— Как человек может быть подобен льду?

— Энергия человека и льда — вихрь, стихия. Попробуй почувствовать. Лед не жестокий, но очень жесткий, и очень насмешлив, не терпит сантиментов и фальши.

— Но я не такой.

— Когда ты идешь днями один по льду, ты собран, сконцентрирован, тверд. Ты — такой. У костра ты расслабился, и лед подшутил над тобой.

06.11.99

Сижу на скамейке Шамана и пытаюсь увидеть волны льда. Нет уверенности, что вижу.

Лед отвечает на вопросы как Шаман. Не сразу, через несколько часов или дней. Возможно, на ряд вопросов он ответил, когда я уходил греться или спать. Для диалога нужно многие часы сидеть на скамейке. Элементарно замерзаю. Шаман говорит, что я мерзну, так как не могу сидеть в полной неподвижности. Он одет полегче, но сидит сколько хочет.

— Что можно спросить у льда?

— Пока можешь просто говорить вопрос. Что угодно.

— Но это глупо. Сижу в сотнях километров от людей и вслух задаю льду вопросы.

— Начни с этого. Или ничего не делай, тогда ничего не будет.

— Может быть, когда долго слушаешь шумы, воображение само формирует из них ответ?

— Отчасти. Лед не хочет говорить твоим языком. Он формирует энергию ответа, а уж она гоняет воздух в звук. В звуке услышишь ответ, если готов.

— Может это не лед отвечает, а мы сами?

— Смотри. (Шаман что-то прокричал криком, похожим на усиленный крик огромной чайки)

Лед ответил сразу же серией уходящих вдаль и вновь приблизившихся криков.

Городская запись:

Несколько недель мело так, что я не мог выбраться из города. Организм, привыкший к длительным переходам, требовал физической нагрузки. Пошел в зал бывшего политехнического института (сейчас — часть Северного международного университета), где пару лет назад играл с преподавателями в волейбол и футбол. Все, приходящие в «наши» часы раньше играли или продолжают играть за какие-либо команды. Я ожидал, что двухлетний перерыв отрицательно скажется на моих навыках, но с удивлением отметил, что играть стал получше: резче и точнее. Может быть, из-за общения с Шаманом?

— Твоя «мудрость» повлияла на мою игру?

— Нет, Лед.

— Как это?

— Ты прошел уже сотни или тысячи километров по обледенелой кромке льда и скалам, рискуя соскользнуть в море. Десятки тысяч раз в тяжелой одежде с рюкзаком ты сохранял равновесие, скользил, цеплялся, подтягивался, изворачивался, протискивался… Тело привыкло решать эти задачи. Сейчас ты ловок почти как древний чукча-охотник, только навыков нет.

— Лед повысил мастерство игры?

— Ловкость, точность, равновесие, силу — базу. Ты, наверное, даже излишне прыгал по залу?

— Да, как-то было комфортно, хотя и душно.

— Еще бы. В легком спортивном костюме на ровном и не скользком полу.

— Что-то, кроме льда может улучшить мою «базу»?

— Обледенелые скалы, тяжелая одежда и груз — лучший тренер. Лучше только сознание.

17.11.99

Лед внушает тревогу. Раньше ходил по зимнему льду безбоязненно. Тут и танковая дивизия пройдет. Но сейчас… Лед может разозлиться или захочет поиграть. Или, наоборот, обнять. Шаман смеется над опасениями.

— Лед делает, что хочет?

— В определенных пределах.

— Он может утопить меня?

— Кто ты такой, чтобы лед пошевелился.

— Но ответил же тебе сразу.

— Могу говорить на языке его энергий. Льду скучно, он отвечает. Но не пошевелится и ради меня.

— Как ты научился его языку?

— Не язык. Энергия высказывания. Я облекаю смысл высказывания в энергию звука, близкую звукам льда.

— Как хотя бы что-то понять об этой энергии?

— Боюсь, в нынешнем состоянии у тебя непреодолимое препятствие.