– Это точно, – соглашается мой сосед.

– А он рассказал! – Слезы вновь хлынули у меня из глаз. – И когда я приехала, все удивлялись: «Ой, да ты не толстая!» А потом он идет и проигрывает все деньги, которые его родители – его работящие родители – дали ему на учебу! Его бедная мама – видели б вы ее! – она социальный работник. Приготовила мне потрясающий завтрак и вообще. Хотя я терпеть не могу помидоры, а они были в каждом блюде, которое она приготовила. Вот еще одно доказательство, что Энди меня не любил: я же говорила ему, что не люблю помидоры, а он не обратил внимания. Он меня словно вообще не знал. Прислал мне по электронной почте фото своего голого зада. С какой стати он решил, что девушке хочется посмотреть на его обнаженную пятую точку? Нет, серьезно? С чего он взял, что такое можно делать?

– Право, не знаю, – говорит мой сосед. Я шумно сморкаюсь.

– Вот! И это типичная безалаберность Энди. Самое ужасное, что я его еще жалела. Серьезно. Я еще не знала о том, что он жульничает с пособием, рассказывает всем, что я толстая, и использует меня для оплаты своих карточных долгов. Но самое ужасное… Господи, но я ведь не единственная, с кем такое случилось, правда? Вот с вами когда-нибудь было такое: вы думали, что любите человека, и делали для него что-то, о чем потом жалели? И хотели бы все вернуть?

– Давайте уточним, что конкретно имеется в виду? – спрашивает мой сосед.

– О! – восклицаю я. Удивительно, но мне уже гораздо лучше. Может, все дело в удобном сиденье и золотистом свете, льющемся в окно? И в умиротворяющих сельских пейзажах, проносящихся мимо? А может, в том, что я утолила жажду? Или сладкие орешки обладают успокаивающим эффектом?

А может, то, что я проговариваю все это вслух, возвращает мне веру в себя? Ведь любой мог попасться на удочку столь умелого манипулятора, как Эндрю – то есть Энди. ЛЮБОЙ.

– Сами знаете, о чем я. – Я оглядываюсь вокруг, убеждаюсь, что никто не слушает. Остальные пассажиры или дремлют, или слушают что-то в наушниках, или просто настолько до мозга костей французы, что все равно не поймут. И все же я понижаю голос: – Оральный секс, – многозначительно шевелю я губами.

– А, вон оно что – говорит мой сосед, вскинув брови.

Дело в том, что он американец и примерно моего возраста. Да еще такой симпатичный. Я спокойно говорю с ним о таких вещах, потому что знаю, он не станет судить обо мне превратно.

Тем более что мы видим друг друга в первый и последний раз.

– Знаете, – говорю я, – парни этого не понимают. Хотя, погодите, может, вы и понимаете. Вы не гей?

Он чуть не поперхнулся водой, которую отхлебнул из своей бутылки.

– Нет! А что, похож?

– Нет, но у меня плохой нюх на геев. До Энди я встречалась с парнем, который бросил меня ради соседа по комнате.

– Я не гей.

– Ну вот, если вы сами не делали, то не можете знать, что это такое. В этом все дело.

– Не делал чего?

– Минета, – снова шепчу я.

– Ах, да, – говорит он.

– Я к тому, что вы, парни, все хотите этого, но это не так-то просто. А он в ответ попытался хоть что-нибудь сделать для меня? Нет! Зачем же! Правда, я сама позаботилась о себе. Но все равно. Это просто невежливо. Тем более что я это сделала просто из жалости.

– Минет из жалости? – У моего соседа лицо принимает странное выражение. То ли он с трудом сдерживает смех. То ли сам не верит, что ввязался в подобный разговор. То ли и то и другое вместе.

Ну и ладно. Будет что рассказать семье, когда вернется. Если, конечно, в его семье принято открыто говорить о таких вещах. У нас-то в семье о таком точно не поговоришь. Ну, если только с бабулей.

– Да, – говорю я. – Я сделала это из жалости. Но теперь-то я понимаю, что он просто спровоцировал меня. А я повелась! Неприятное ощущение, что меня использовали… Я же говорю, что хотела бы забрать это назад.

– Забрать… минет? – спрашивает он.

– Именно. Если б только это было возможно.

– Ну, похоже, вы так и сделали, – говорит мой сосед. – Вы же уехали от него.

– Это разные вещи, – печально качаю я головой.

– Billets. – В проходе появляется человек в форме. – Billets, s'il vous plait. [6]

– У вас есть билет? – спрашивает меня сосед.

Я киваю, открываю сумочку и передаю ему билет. Кондуктор проходит дальше, а сосед говорит:

– Вы едете в Суиллак. Знаете там кого-нибудь?

– Да, там моя лучшая подруга Шери. Она должна встречать меня на станции. Если, конечно, получит мое сообщение. Но я даже не знаю, получила ли она его. Она не берет трубку. Наверное, снова телефон в туалет уронила. С ней всегда так.