Шрифт:
— Поймите, — сказал Вениамин, — мы действовали из лучших побуждений. Мы совершили естественный благородный поступок.
— Ладно, — сказала Глафира Сергеевна, — дома разберемся.
5
Элла Степановна узнала о драматических событиях только за чаем, который пили впятером: Глафира Сергеевна Полуехтова, бригадир колхоза, фактически руководительница деревни Полуехтовы Ручьи, ее внук Коля, тот, что приехал с нею на мотоцикле, и члены фольклорной экспедиции.
— Ну как, — повторял Вениамин, — как мы могли догадаться, что медведь ручной?
— Не ручной, — возразила Глафира Сергеевна. — Он на работе.
Она налила чаю в блюдце, шумно потянула.
— На нем не написано. — Андрюша уже оправился от потрясения, но аппетит к нему еще не вернулся, потому он сидел на диване и штопал джинсы. — Кем же он работает?
— Из пушки стреляет. Больше некому, — сказала Глафира Сергеевна. — Мужиков в деревне недобор, все на работе, а традиции, сами понимаете, надо поддерживать.
— Вы хотите сказать, что у вас есть пушка? — Элла Степановна почему-то не так удивилась необычной работе медведя, как действующей пушке в далекой деревне. — Настоящая? Это же опасно.
— Без пушки мы, простите, не можем, — сказала Глафира, с наслаждением хрустя рафинадом. — Пушка у нас уже двести лет стреляет.
— А если вы в кого-нибудь попадете?
— Холостыми стреляем, — возразила Глафира Сергеевна. — Нам общество охотников выделяет черный порох. По безналичному расчету.
— А почему медведь? — спросил Вениамин. — В других деревнях тоже все заняты…
— В других деревнях с пушками плохо, — сказал Андрюша, перекусывая нитку. — Очень мало пушек в других деревнях. — Он обернулся к Глафире Сергеевне. — А пушка старая?
— Пушка старая, — сказала Глафира Сергеевна. Андрюша ей не нравился. Неопрятен, не пострижен, бегает по деревне с чужим ружьем. — Из пушки за двести лет ни в кого не попали, а ты, голубчик, в первый же день медведя покалечил.
Элла Степановна достала блокнот.
— Глафира Сергеевна, — сказала она, — пожертвуйте еще пять минут. Вы утверждаете, что традиция уходит корнями в глубокое прошлое. В легендарное прошлое…
— Не в легендарное, а в историю. Майор Полуехтов постановил сигнал давать, вот и тянется… Вы уж простите меня, в правление пора, звонка ожидаю из района. Совещание по льноводству в области, на кого хозяйство оставлю?
Глафира выпрямилась, развела широкие плечи, свела к переносице соболиные брови.
— Я пошла, а вы уж больше не самоуправничайте, мало ли чего натворите, фольклористы.
— Простите, — сказала Элла. — Мальчики хотели творить добро.
Глафира Сергеевна надела сапоги, старый мужнин китель и ушла в правление. В доме остался Коля, смышленый, синеглазый, белобрысый.
— Хотите, про пушку расскажу? — сказал он.
— Нам бы лучше услышать это от твоей бабушки, — сказала Элла Степановна. Ближе к источнику.
Коля прошелся по комнате, остановился у лавки, на которой лежал фотоаппарат Андрюши.
— Светосила вас устраивает? У этих «Юпитеров» она маловата.
— Чего? — спросил Андрюша. — Ты откуда знаешь?
— Я «Канон» предпочитаю японский, — сказал мальчик. — С «Никконом» резковато получается.
— Ага, — согласился Андрюша. — Резковато, значит? И откуда у тебя «Канон» и «Никкон»?
— Ясное дело, из Японии, — сказал Коля. — Легенду-то о пушке будете записывать? А то мне идти пора.
— Запишем, — сказал Андрюша. Мальчик ему понравился. Живой ребенок, не стесняется, водит мотоцикл…
Андрюша включил магнитофон. Коля покосился на кассету, откашлялся и медленно заговорил, придавая голосу басовитость…
— Дело было еще до революции. Здесь стояла крепость, которая охраняла Россию от викингов и французов.
Вениамин отложил учебник португальского языка, протер очки.
— Как же сюда викинги добрались? — спросил Андрюша.
— Не перебивай, пленку зря тратишь, — сказал Коля. — С моря добрались, через тундру, тайгу, рвались к Свердловску. Во главе крепости стоял майор Полуехтов, мы тут полдеревни Полуехтовы в его честь. Это был отважный офицер, гвардеец, птенец гнезда Петрова, и он сюда попал за то, что был участником героического восстания декабристов.
Голос Коли окреп, он ходил по комнате и махал руками.
— И вот однажды, когда весь гарнизон спал, утомленный борьбой со стихией, в разгар бури к крепости подкрались фашисты. Примерно полк фашистов из дивизии «Мертвая голова».