— Спасибо, друг, — сказала она, подмигнув мне подкрашенным глазом.

— Пожалуйста. Только, наверное, не за что.

Плащ-куртка ее густо разрисована космическими кораблями и звездами. Кораблей, по-моему, больше.

— Со мной тебе бояться нечего, — заявила она. — Гек вспыльчивый парень, но если я захочу, он ходит на полусогнутых.

— Я не боюсь. Как тебя зовут?

— Ирена. А тебя?

Я сказал. От нее исходил сладковатый, приятный запах духов.

— Груш хочешь? — спросил я с надеждой.

Мне хотелось груш, а вместе с девушкой я свободно мог себе это позволить. Ирена согласно кивнула. Лакомиться грушами на глазах у вспыльчивого Гека — в этом было что-то от старояпонского харакири. Ирена, наверное, не знала, что такое харакири, но что такое женская месть, она понимала отлично.

Мы пили тативак — довольно крепкий коктейль, который пьют одновременно из двух бокалов через две соломинки. Ели груши и переглядывались. Ирена заговорщически улыбалась.

— Тебе нравится тативак?

— Да, мне нравится тативак.

— А я тебе нравлюсь?

— Конечно.

Я сказал правду. Кроме тативака и груш, мне нравятся девушки, которые умеют ответить на грубость пощечиной. И вообще, мне нравится сегодняшний день. Потому что такие безмятежные дни выдаются не часто. И еще потому, что я знал, вернее, предчувствовал, что этот день окончится вовсе не безмятежно. Из-за свертка, на который я опирался локтем…

— Ты неплохо говоришь по-польски, — сделала мне комплимент Ирена, который, впрочем я вряд ли заслуживал. — Ты из «Аквариума»?

— Да, что-то в этом роде.

— Как ты находишь Бегги Флор?

— Она восхитительна.

— Фи, у нее слишком худые и длинные ноги.

— Да, есть немного… — пошел я на попятную.

Я никогда не видел Бегги Флор, но слишком худые и длинные ноги мне в самом деле не нравились.

— А-а, догадалась! — Ирена хлопнула в ладоши. — Ты летчик лунной флотилии. Не спорь, это тебе не поможет!

Я спорить не стал. Изобразил на лице готовность быть кем угодно.

— Потанцуем? — спросила Ирена. — Ты умеешь ба-да?

Я посмотрел в зал: танцевали попарно, взявшись за руки, на прямых, как ножницы, негнущихся ногах.

— Пойдем. Это я сумею.

Мы танцевали, пили шампанское и опять танцевали. Ба-да — примитивный танец, но было весело. Потом кончился дождь и народ повалил из кафе. За опустевшей стойкой мы с Иреной выпили еще по бокалу шампанского и тоже направились к выходу. У выхода нас встретил Гек. Один. Я почему-то думал, что он будет поджидать меня со своими друзьями.

— Иренка, — сказал Гек. — Иренка, с кем ты связалась… Я узнал его, — он ткнул в меня пальцем, — это человек-каракатица.

Такого оборота я не ожидал. Наверное, Гек читает газеты, и, наверное, ему попадались газеты, в которых был помещен наш с Боллом «семейный» портрет, а под портретом… Чего там только не было под этим портретом.

Веселье кончилось, на меня смотрели любопытные глаза Ирены. Лучше бы Гек затеял драку.

— Я кое-что забыл в кафе, — сказал я Ирене. — Подожди меня, если хочешь, я скоро вернусь.

Сверток лежал на стойке рядом с пустыми бокалами. Я хотел спросить двойную порцию коньяка, раздумал и выпил шампанского.

У выхода, как это и должно было быть, меня уже никто не ждал. Я подошел к обочине шоссе и стал высматривать такси. Меня окликнули сзади — голос похож на голос Ирены. Оглянувшись, я увидел, что это не Ирена. Незнакомая девушка сунула мне в руки бумажный листок и молча удалилась. У нее были длинные, но вовсе не худые ноги.

Я взглянул на листок. Записка:

Подкатило свободное такси.

Я сел на заднее сиденье, сказал: «Поехали прямо», разорвал записку на мелкие кусочки. Опустил стекло и высунул руку наружу — встречный ветер мгновенно сдул бумажные хлопья. Потом я снял трубку радиотелефона и набрал помер.

— Слушаю, — ответила трубка густым баритоном.

— Это институт архитектуры?

— Да, это институт архитектуры.

— Мне нужен отдел экспериментального строительства.

— Телефон, номер которого вы набрали, как раз находится в этом отделе, — терпеливо пояснил баритон.