Одно дело - на пределе сил выполнять поставленную задачу - понимаю: любой ценой!
– а другое - из года в год подчинить свою жизнь расписанию и везти живых людей, в любых условиях, - и довезти живыми! Из года в год, десятилетиями! Думать приходится и про экономию топлива, и про задержки, не дай бог, по твоей вине, и постоянно высчитывать тот предел, когда пятьдесят на пятьдесят - сядешь ли или уходить, а потом оправдываться и психовать на разборе! Катапульты - нет! И налет, навоз этот, изо дня в день, из ночи в ночь, а иногда - еще и еще, ночь и ночь подряд! А пассажир твой за спиной - он ни при чем, он и знать не знает ничего, он думает только об удобствах за свои деньги! И ты должен его обслужить. А ответственность эта висит и висит, постоянно, и снится ночами! У вас хоть об экономии, о финансировании нет забот: государство, худо-бедно, но заботится об армии, а нас бросили, как кутят в прорубь! Бизнес!

Он отирал пот со лба, тряс головой, кривил рот:

– Да что мы все делим, чем мы все меряемся? У каждого своя работа, видит бог, нелегкая; ну да сами выбирали... Нам-то, старикам, уже выпрягаться пора, а мы все спорим: сапоги... пиджаки... Летчики мы! Летчики!

Потом они наливали очередную рюмку и приходили к консенсусу:

– Ладно, давай за тех, кто сейчас летит.

– Давай. Чтоб долетели. Небо - одно для всех.

Небо мирило их, небо, которому они отдали всю жизнь.

Как-то Климов задал старому офицеру ошарашивающий вопрос:

– Ты английский знаешь?

Бомбер удивленно нахмурился:

– А на хрена?

– Ну, вот если бы тебе сказали: будешь знать английский - возьмем опять летать.

Только летать будешь по американским правилам, связь вести на английском. И инструкции все - тоже на английском. И контрольную карту читать - тоже. И между собой...

Старый вояка задумался.

– Так это же... зубрить надо...

– Ну да, зубрить. Все зубрить, чтоб от зубов отскакивало. А экзамен сдавать компьютеру.

Подумав, военный летчик сжал губы, как будто у него во рту оказался кислый лимон, и решительно отмахнулся:

– Нет уж! Я - русский офицер, служу России, летаю на русском самолете.... Ладно, пусть - летал... Да и как же это можно - русскому человеку, а все на английском!

– А вот так и можно. И пассажиров возить.

– И они что - зубрят?

– Зубрят, еще как! За такие бабки...

– Погоди: а что - перевести хоть инструкцию нельзя, что ли?

– Нельзя, фирма-производитель запрещает.

Рюмки были давно налиты. Старый военный летчик вдруг, не чокаясь, как за упокой, опрокинул рюмку, крякнул и, не закусывая, выдохнул:

– Я пришел в авиацию не зубрить! Я летать пришел! Я в небо пришел, как в церковь! А мне какой-то поганый эрбас диктовать будет? В моем небе? Нет, кончилась авиация! Кончилась!
– И отвернулся, пряча глаза.

Димка, лежавший с закрытыми глазами у окна на провисшей неудобной койке, уже давно не спал. Сквозь вялые сновидения пробился и долбил голову этот спор стариков - спор на пошлую, тривиальную, банальнейшую, давно набившую оскомину тему: мол, все рушится, и как быть дальше. Он слушал, и в голове толпились аргументы.

Надо не ахать, а искать пути. Вот он - нашел же свой путь; пусть не в родной стране, пусть за рубежом, но жить там вполне можно, жить по-человечески, без тревог, только надо подладиться под те порядки, - ведь там уже давно порядок, не то что здесь.

А эти, замшелые, не хотят подлаживаться. Им важнее судьба этого несчастного, отброшенного на обочину государства. Оно и понятно: прожили всю жизнь в Советском Союзе, и хочется, чтобы этого совкового существования хватило до конца. Они ищут пути в куче хлама. Они пекутся о смене, которая должна пойти по их стопам, их путем, и - на помойку!

Щас! Вот только и не хватало молодым летчикам опыта полетов на По-2, в открытой всем ветрам кабине. Опыта полетов по пустынным трассам Сибири. Опыта подсчетов на бумажечке в столбик. Радиокомпаса не хватало. Да весь мир уже давно летает по спутникам! По десять часов над океаном! И не тягает эти пружины, загружатели штурвала. Когда и кому они теперь понадобятся?

Да просто включи телевизор и нажимай кнопки на пульте! Или что - вставать каждый раз с дивана и переключать канал вручную на деревянном ящике? Ну да: при совке ведь и было-то всего два канала. Клок соломы в общей кормушке.

Какой там еще опыт! Кому нужен опыт конницы Чингисхана? Что - нынешней авиацией востребован опыт пятичленного экипажа? На хрена они нужны в кокпите, все эти штурманы, бортмеханики, бортрадисты, - там же сложнейшая, кондовая, неуклюжая технология взаимодействия. Одна болтовня.

То ли дело - два пилота, в совершенстве изучившие все варианты, два абсолюта за джойстиками. Убрали одного - пришел другой, такой же абсолют. И работать легко! Только - никаких отклонений, никаких разговоров, чек-лист... Работа есть работа, а поговорить можно потом, где-нибудь в гостинице на Бали... Никакой особой слетанности не потребуется, это все совковые выдумасы, - надо только четко выполнять инструкции, от сих до сих. Не должно быть неожиданностей - работа должна быть заранее разобрана на атомы и разложена по полочкам, на все случаи жизни.