Гнев волной пробежал по всему ее телу, словно молния, ударившая в гигантский дуб.

– Негодяй! – вскричала она, растопыривая пальцы, словно собираясь впиться ногтями ему в лицо. – Я убью тебя! Ты не имеешь права отнимать у меня моего ребенка…

Едва она коснулась его, как Кори протянул руку и ударил ее по лицу с такой силой, что Китти рухнула на пол. Она попыталась подняться, все еще крича и ловя ртом воздух, но он хладнокровно поставил одну ногу в ботинке ей на грудь, надавив так, что она осталась лежать на месте.

– Ты только осложняешь все своим поведением, Китти, – тихо предупредил он.

Она продолжала спорить, а он постепенно терял терпение и, наконец, запустил пальцы в ее длинные золотистые волосы и резким движением поднял ее на ноги. Заем принялся методично бить то по одной щеке, то по другой, пока ее крики не превратились в приглушенные всхлипывания. Только тогда он отпустил жену, и она с шумом рухнула на пол.

– Повторяю, дорогая, только от тебя одной зависит, когда твой сын вернется в этот дом и вернется ли вообще. Будь паинькой, не давай мне повода для недовольства, и я прикажу Дульси привезти его сюда. В противном случае кто знает, что может случиться с твоим отродьем? Мои друзья богаты, бездетны и будут только рады его усыновить.

– Ты не поступишь так со мной! Ради всего святого, Кори, имей жалость! Не забирай у меня ребенка!

– Я уже это сделал. Ты сама меня на это толкнула. Прежде чем мы с тобой поженились, между нами существовало соглашение. Я выполнил до конца свою часть сделки, ты же и не подумала выполнить свою. Сопротивлялась мне на каждом шагу, спорила со мной, вела себя дерзко, неуважительно. Я этого не потерплю. Твой вчерашний визит к Мэтти Гласс явился последней каплей. Ты поставила меня в крайне неудобное положение. Я твердо намерен заполучить ее землю, и теперь придется найти какой-нибудь другой способ вынудить ее согласиться на продажу, не выселяя из дома в законном порядке и не создавая себе славу бессердечного чудовища. Черт возьми, Китти, зачем тебе понадобилось вмешиваться во все это?

– Не поступай так со мной! – Китти попыталась встать, щеки ее горели – Кори, я сделаю все, что ты захочешь, но только, умоляю: верни Джона. Он все, что у меня есть.

– Тем дороже он будет для тебя, когда снова окажется рядом, не так ли? – Он усмехнулся, проведя кончиками пальцев по ее покрасневшим щекам. – Я думаю, в конце концов, у нас все получится, Китти. Мне кажется, этого небольшого урока вполне достаточно, чтобы раз и навсегда запомнить свое место в этом доме. Тогда нам удастся избежать в дальнейшем повторения этих неприятных сцен. А теперь нам, пожалуй, лучше пойти в спальню, и там ты покажешь, как стремишься мне угодить. Я хочу видеть, какая любящая и чуткая у меня жена. И помни: я приму в расчет все твои поступки, прежде чем решить, стоит ли мне приказать Дульси привезти ребенка обратно.

Китти покинула детскую и, пройдя через коридор, вошла в спальню. Кори следовал за ней по пятам. Войдя, он закрыл дверь и запер на замок. Она стояла неподвижно, глядя в окно.

– Иди сюда, – распорядился Кори.

Она повиновалась и, обернувшись, увидела его обнаженным на постели.

– Давай, – рассмеялся он, – покажи, как страстно ты хочешь меня, моя возлюбленная женушка. Я жду. – Он сжал пальцами разбухшую плоть.

Холодными, негнущимися пальцами Китти сняла халат, бросив его на пол, стянула с себя нижнее белье и осталась стоять перед ним обнаженной. Он чуть не задохнулся от восхищения.

– Сделай так, чтобы это длилось как можно дольше, дорогая… – Он раскрыл ей объятия, глаза его затуманились. – Покажи, насколько ты меня уважаешь.

Едва не теряя сознания от душевной боли, Китти направилась к постели. Она понимала, что от нее требовалось.

Нина Ривенбарк отступила на шаг, чтобы оценить работу, затем выдохнула:

– О, миссис Макрей, вы очаровательны! В жизни не видела никого прелестнее вас. Взгляните на это платье! А изумруды, а ваши волосы! Только посмотрите на себя в зеркало, дорогая. Живая принцесса из сказки! – Она в восторге всплеснула руками, так и подскакивая на месте.

Многие и многие ярды великолепного темно-зеленого шелка были задрапированы изящными складками над кринолином. Широкий воротник наподобие шали обрамлял глубокое декольте, едва прикрывавшее соблазнительную грудь, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу. Шею украшало изумрудное ожерелье, которое преподнес ей Кори, – великолепные ярко-зеленые камни играли и переливались в свете люстр, как и необыкновенные фиалковые глаза Китти.

Она залюбовалась своими рыжевато-золотистыми волосами, уложенными в сложное сооружение наподобие пирамиды. Одна прядь ниспадала на левое плечо, что придавало ее облику пикантность. Прическу, как и само платье, украшали живые цветки кизила. Белые бутончики с четырьмя лепестками были разбросаны на юбке, на вставке из тонкого шелка, прикрывавшей плечи. Впечатление было поразительным.

– О, как покраснели ваши щеки! Даже не надо их щипать! – воскликнула Нина, обойдя Китти со всех сторон, чтобы еще раз восхититься творением своих рук. – Мистер Макрей будет очень доволен. Если бы вы еще улыбнулись…

– У меня нет на то причин.

Сияющая от восторга дама нервно рассмеялась. Трудно работать с клиенткой, которая стоит неподвижно, словно статуя. Нина не раз задавалась вопросом, почему Китти Макрей выглядит такой грустной. Целый мир лежал у ее ног, и, тем не менее, она казалась воплощением уныния.