Охранник выплюнул жевательный табак на деревянное крыльцо.

– Да, черт побери! Мне и самому хотелось бы попробовать. Она на вид куда аппетитнее этих крашеных девиц. Как ты полагаешь, что он будет с ней делать?

– Не думаю, что станет дожидаться появления на свет ребенка, – отозвался Карл. – Скорее всего, обвенчается с ней как можно раньше, пока ее любовник-янки не вернулся. А нам тем временем придется следить за ней в оба. Норовистая кобылка.

Оба рассмеялись, а Карл добавил:

– Впрочем, я еще не встречал кобылки, будь она о двух ногах или о четырех, которую Кори Макрей не смог бы укротить.

«Пожалуй, мне и впрямь лучше прилечь и как следует выспаться», – со вздохом подумала Китти.

Она направилась в заднюю комнату и опустилась на кушетку. С Кори Макреем она рассчитается позже. Надо же, они назвали ее «норовистой кобылкой»! В конце концов, решила Китти, Кори ведь всего-навсего мужчина.

Первые лучи утреннего солнца пробивались через широкую трещину в ставнях. Китти зевнула и потянулась. Ей хотелось принять горячую ванну и надеть чистую одежду. За годы войны ей не раз приходилось ночевать на холодной, жесткой земле, не имея даже одеяла, чтобы прикрыться. Часто постелью служили сосновые иголки, солома, мшистые берега рек. Ее тело привыкло к неудобствам.

Внезапно она выпрямилась в постели, непроизвольно закутавшись в одеяло, хотя была полностью одета.

– Что вы делаете здесь? – спросила она, увидев Кори Макрея, который суетился вокруг плиты, подбрасывая дрова.

Все случившееся накануне снова всплыло в ее памяти, и в жилах ее забурлил гнев с не меньшим жаром, чем кофе, кипевший на плите.

– Я подумал, что утром вам наверняка захочется немного перекусить, – отозвался ее тюремщик с улыбкой и, проследовав по выложенному деревянными досками полу, передал ей жестяную кружку горячего, дымящегося напитка.

Она с благодарностью приняла ее и принялась пить осторожно, маленькими глотками, чтобы не обжечь губы.

– Настоящий кофе! – удивленно вскричала она. – Я не пробовала его с начала войны. Как вы его достали?

– У меня есть свои способы. – Он налил еще одну чашку для себя и затем уселся на шатком стуле рядом с кушеткой. – Я люблю роскошь во всем, Китти, и стараюсь получить от жизни как можно больше. В данный момент я страстно хочу вас. Как вы полагаете, стоит ли нам обсудить эту тему сейчас, или хотите, чтобы я дал вам возможность полностью очнуться ото сна и допить кофе? К вопросу брака нельзя подходить легкомысленно, моя дорогая.

Усилием воли она заставила себя сесть на краю кушетки и подняла на него горевшие гневом глаза.

– Я вообще не собираюсь обсуждать с вами этот вопрос, сэр, – ни сегодня, ни впредь Меня нисколько не заботит, что вы богаты и влиятельны. Моя любовь уже отдана другому, и я обвенчаюсь с ним, как только он вернется. Я не понимаю вас – как можно взять в жены женщину, которая ждет ребенка от другого человека?

– О, у меня на то есть много оснований. – Он залпом выпил кофе, после чего отставил чашку в сторону и, вынув дорогую на вид сигару, закурил. – Я уже говорил вам вчера вечером, Китти, что я все о вас знаю, так же как и обо всех остальных в этом злополучном графстве.

Она изумленно моргнула:

– Зачем вам это? Вы родом из другого штата и, как сами сказали, занимаетесь торговлей недвижимостью. Почему вас так волнует графство Уэйн и откуда взялся интерес ко мне? Я благодарна за гостеприимство и за то, что вы пришли мне на помощь, но не более того. Сейчас я намерена вас покинуть.

На губах его играла улыбка, но глаза пылали гневом.

– Никуда вы не пойдете, Китти. Я занимаюсь не только торговлей недвижимостью, но и людьми, когда испытываю в том необходимость. Я получаю их в свое распоряжение так же легко, как и земли, которые скупаю. А графством Уэйн я интересуюсь потому, что намерен стать хозяином этих мест.

– Хозяином?

– Да. Разве вы не слышали? Юг разорен. Бумажные деньги Конфедерации не имеют никакой цены. Из каких средств вы собираетесь вносить налог на собственность, унаследованную вами от отца? А ваши соседи? Как они будут платить свои налоги? Им это не удастся, и тогда я без труда приобрету их участки, а равно и ваш, за долги.

Китти вскочила на ноги, кружка со звоном пала на пол.

– Вы не посмеете! Даже… даже сама мысль об этом ужасна. Люди найдут способ восстановить разрушенное и заработать себе на жизнь, возделывая свою землю. Как можно помышлять о таком? Вы стервятник, мистер Макрей, парящий над умирающей землей в надежде, что никто не выживет, и вы спуститесь и заберете останки.

Она принялась расхаживать по комнате, в волнении заламывая руки. До сих пор она не думала о налогах на земельную собственность Райтов, была слишком поглощена работой и тревогой за судьбу Тревиса и ребенка, которого носила под сердцем. Налоги на собственность заботили ее меньше всего.

– Выходите за меня замуж, Китти, – произнес Кори тихо, почти шепотом, – и я уплачу за вас налоги и позабочусь о том, чтобы вы сохранили за собой права на ваш участок. Я не стану отнимать его у вас.

Обернувшись, она уставилась на него с неподдельным удивлением: