Гезнур остановил колонну и тронул коня в сторону руин. Тролль шагал следом. Король въехал в ворота, конь неуверенно ступил на выломанные створки, валявшиеся перед порталом, животное нервничало и косилось на огромную тень тролля, ритмично колышущуюся рядом в такт шагам гиганта. Где-то поблизости журчала вода… Король осмотрел перевернутые тележки, брошенный инструмент, груды щебня… Это все можно будет восстановить, особенно, если тролли помогут! Золото! Конечно, сейчас все разграблено… Но…

— Отлично! — объявил гевец. — Твой повелитель — славный малый! Кстати, как его зовут?

— Он сказал: можешь оставить здесь своих людей. Пусть смотрят. Пусть чинят. Мы им помощников дадим. Будь честным.

Вопрос об имени Верховного Тролля толмач проигнорировал.

— Я буду, буду, — Гезнур ухмыльнулся и развернул коня.

Галопом подскакал к веренице ожидающих людей.

— Эй, кто желает здесь остаться? Это золотые рудники, можете обшарить. Что найдете — ваше, ну? Но к моему возвращению с юга, чтобы все было готово. Придется поработать, подготовить рудник к приему каторжников, разобраться, что здесь к чему, как работают механизмы. Кое-кто из наших друзей, — король кивнул в сторону группы равнодушных к происходящему троллей, — с вами останется, а?

Из строя вышли несколько человек — андрухцы, недавно присоединившиеся к отряду. Прежние вассалы графа Анракского, да и другие гевцы понимали — если Гезнур позволяет прикарманить все найденное золото, значит шансов отыскать драгоценный металл немного.

На второй день после размолвки с супругой Алекиан велел убрать эшафот с площади, однако помост с виселицами был возведен заново за пределами городской стены — у Восточных ворот. Выбор не был случайным, ибо на востоке лежали Гева, Фенада и Малые горы… И со смертью всех, кто был связан с Эстаком, казни не прекратились. Время от времени на виселице появлялись свежие покойники — по мере того, как назначенная Алекианом комиссия разбирала вину того или иного соучастника мятежа. Судили сурово и, если кто-то был уличен, приговор выносили единственный — смерть.

По столице ползли слухи — якобы по слову доносчиков хватают всех, кто был так или иначе связан с Велитианом либо Каногором, тайно убивают в темнице, а трупы сжигают или замуровывают где-то в подземельях Валлахала — далеко не каждый попадает на виселицу, ибо тела покойников жутко обезображены пытками… Никто не мог назвать имени хотя бы одного погибшего в дворцовых застенках, однако слухи ширились. Ванетиния — огромный город, время от времени здесь в самом деле пропадают люди — а уж тем более в мрачные нынешние времена… Как знать, где и как закончил свои дни несчастный — в темном переулке под ножом грабителя или в лапах имперских палачей?

Когда ок-Икерн, хмурясь, рассказал императору о вздорных слухах относительно тайных казней, тот улыбнулся — что случалось с молодым правителем нечасто.

— Хорошо, сэр маршал, — промолвил Алекииан, — это полезные слухи, и мы потом подумаем, как их поддержать. А сейчас идемте, мне нужен ваш совет.

Теперь, когда расследованием и казнями занялись уполномоченные чиновники, а финансы Империи разгребают клирики, Алекиан сосредоточился на том, что считал важнейшим — на предстоящих выборах главы Церкви. Пока он велел составить список прелатов и просматривал его, пытаясь припомнить, что известно о епископах, которые съезжаются теперь в столицу из всех краев и владений Империи… Напрасно он напрягал память, прежде юному принцу слуги Церкви были неинтересны, все казались на одно лицо… Теперь же придется выбрать одного из них.

Император с маршалом уединились в кабинете, обставленном с походной суровостью — Алекиану было не до ерунды, а у Санеланы пока не дошли руки заставить мужа обзавестись приличноймебелью. Зато маршалу понравилось — стол, стулья да сундуки по углам, заваленные бумагами так, что их невозможно было закрыть.

— Сэр, мне хотелось бы услышать ваше мнение об этом претенденте на архиепископское кресло, — Алекиан протянул ок-Икерну листок и указал стул. — Прочтите, у него есть любопытные идеи.

Маршал без церемоний (можно, когда никто не видит) уселся, придерживая тяжелые ножны, и принялся изучать документ. Первым делом взглянул на подпись: «смиренный Мунт, епископ Феллиоста». Хм, епископ без епархии — сбежал, когда марку заняли нелюди. Понятно, такому следует проявить активность…

— Это прошение? Хочет подмоги против эльфов?

— Читайте!

Брудо послушно углубился в документ. По мере чтения седоватые брови маршала шевелились, взбираясь постепенно все выше. Отец Мунт, лицо в церковной иерархии малоизвестное, глава захолустной — и к тому же ныне захваченной нелюдями — епархии, предлагал совершить огромное дело. Обильно цитируя пророка Когера (оказывается, этот малый до сих пор популярен на севере, отметил маршал), Мунт предлагал реформировать Церковь, усилить влияние центральной власти и создать военные силы, состоящие из монахов-воинов — Орден Белого Круга. Это войско, согласно замыслу епископа, будет содержаться на церковные деньги и служить интересам Церкви, кои, как отмечал прелат, неизменно совпадают с интересами Империи. Маршал закончил читать, но так и не поднял глаз от документа, размышляя над предложениями Мунта.

— Итак?

Алекиан ждал ответа, и ок-Икеррн вдруг ясно понял, что молодой император все решил без него и теперь хочет только подтверждения. И можно ли спорить? Сам маршал недолюбливал церковников, их привычку совать повсюду свой нос… Вот и теперь они желают наложить лапу на военное дело… Нехорошо. Ок-Икерн тяжело вздохнул. В последние дни император очень плохо воспринимает возражения.

— Ваше величество… гм… Я не уверен…

— У нас нет армии. Вы, сэр, мне сами жаловались сегодня поутру. И вот — возможность иметь под рукой огромное войско, но не тратить на его содержание ни гроша!