Посему отец Брак, викарий и архиепископский легат, ныне был направлен на северо-восточную окраину Анновра, где в месте впадения реки Золотой в Великую сходились границы Империи, захваченной гномами Фенады, и владений короля Трельвеллина. Туда призывали добровольцев, желающих провести жизнь в славном служении Белому Кругу. Анноврский монарх предоставил Браку большую крепость, в ней разместилась штаб-квартира ордена. Туда спешно свозили строительные материалы, чтобы расширить укрепления и выстроить казармы и конюшни. Ожидалось, что уже в течение года число орденских братьев достигнет трех сотен, то есть крепость должна будет вместить — считая прислугу и вспомогательное войско — не меньше полутора тысяч человек. А хранилища припасов? А арсеналы? Предстоит большое строительство. Следом за крепостью в Анновре возникнут и другие оплоты святого дела на границах Империи…

Имея такую поддержку на границах, Алекиан рассчитывал навести порядок во внутренних областях Империи — включая и области, которые он сам счел «внутренними», вопреки мнению населения этих земель. Как только гвардия будет избавлена от необходимости воевать с нелюдями на границах, высвободившиеся силы можно будет бросить против внутреннего врага. Вот и сейчас он вел войско на юг — прекратить войну между Тилой и Дригом и вразумить обоих вассалов, Фенгима с Ройнриком. Разумеется, императору куда больше хотелось бы вторгнуться в Геву, но для такого похода сил явно не хватало. Вот пока маршал соберет войско, Алекиан предполагал совершить небольшой рейд на юг. С собой он вел три гвардейских роты и несколько десятков сеньоров из Ванета. Страну пересекли быстрым маршем. Император распорядился не тащить за собой большого обоза, чтобы не сковывать передвижений армии. В Гонзор был отправлен приказ — приготовить фургоны с провиантом, дабы обеспечить снабжение небольшого войска, когда оно покинет пределы Ванета…

У восточной оконечности Дырявых гор Алекиан распрощался с прелатом, которого Мунт назначил альдийским епископом. Этот клирик, сопровождаемый довольно многочисленной свитой, следовал с армией до Гонзора, а теперь отправлялся на юг. Что за человек новый альдийский епископ, и какие инструкции получил он в Ванетинии, император не знал и не стремился узнать. Если уж Мунт обещал, что позаботится об Альде, пусть агенты Церкви действуют, как угодно ее главе. По крайней мере, от этой заботы Алекиан избавлен.

Там же, у границы, к армии присоединились гонзорские рыцари под командованием юного сэра Ирвеля, младшего зятя Менгрона Маултонского. Как было велено, они привели обоз. Вообще, гонзорские дворяне при всяком случае старались показать, что не забыли — Алекииан прежде был их герцогом, вернее, целью их демонстраций было напомнить об этом факте самому императору… Но напрасно. Алекиан твердо решил для себя, что не станет делать различия между провинциями — все должны равно подчиняться имперской короне и нести равные повинности.

В ответ на приветствие гонзорцев император заявил, что доволен их рвением, и велел сэру Валенту указать вновь вставшим под имперское знамя место в колонне… Капитан назначил южанам следовать в арьергарде. Не слишком почетная позиция, конечно. Быть может, в таком выборе выразилась давняя взаимная неприязнь альдийских и гонзорских сеньоров (естественная для соседей), а может, бравый воин рассудил, что гонзорцы станут лучше других оберегать собственный обоз…

Так или иначе, гонзорцы, выстроившись вдоль обочины, наблюдали прохождение армии императора, дожидаясь хвоста колонны, к которому им надлежало пристроиться. Мимо них шли попарно кавалеристы в красном и желтом, затем — лучники, потом — снова кавалеристы и снова лучники, гвардейцы двигались в походной колонне поротно. Затем — несколько легких повозок со стрелами. Потом небольшой промежуток и ванетские дворяне. Этих было относительно немного, предшествовавшая междоусобица основательно проредила благородное сословие Ванета. Дворян с собственными знаменами в колонне едва набиралось полторы дюжины — куда меньше, нежели при прошлом императоре…

Дождавшись, когда проследовали ванетцы под желтыми знаменами с красным львом, гонзорцы пустили следом обоз, а затем на тракт двинулись воины. Их тоже было немного — его величество велел оставить в герцогстве достаточно войск, чтобы противостоять, в случае чего, нападению орков. Договор договором, однако полностью доверять нелюдям нельзя…

Да, эта императорская армия была, пожалуй, самой малочисленной за последние два века. Впрочем, и цель представлялась ничтожной — впереди лежало герцогство Тила.

Ингви, ухмыльнувшись, взял из рук энмарца пергамент и развернул коня, чтобы ехать рядом с повозкой посланца. Тот, поклонившись раз пять, прежде чем расстался с документом и еще трижды — после, наконец опустил зад на облучок, и с любопытством уставился на демона. Тот поглядел на письмо… взвесил в ладони, любуясь красивыми разноцветными печатями, свисающими на шнурках.

— И что же, — поинтересовался король, — ты, почтеннейший, так и вез письмо? Открыто, не прячась?

— Отчего бы мне прятаться, — не смущаясь, ответил энмарец, — письмо-то официальное. От нашего Совета вашему величеству.

— А полномочия у тебя какие?

— Да какие… — теперь купец замялся. — Никаких, только вручить послание лично в собственные руки. Я человек маленький…

— И что там, о чем письмо?

Поблизости застучали копыта, спутники Ингви догнали его и теперь, двигаясь по обочине, пристроились поблизости, здесь дорога шла по заросшему низеньким кустарником лугу, так что сразу несколько всадников моги ехать рядом.