Алексис повернулась, чтобы уйти.

– Завтра у тебя обед? – спросила отца Марина.

– Эмир посещает северные страны, и, наверное, как наследнице престола, тебе следует...

– Замечательно, просто замечательно, – вмешалась Алексис. – Все эти годы я трудилась, заменяя мать, и в придачу занималась воспитанием детей... Разве ты можешь попрекнуть меня, отец? Разве я не выполняла свой долг?

– Не представляю, что бы я без тебя делал, – согласился король.

– Так-то, – усмехнулась Алексис. – А теперь мы больше не нуждаемся в ваших услугах, спасибо и до свидания.

– Прекрати, Алексис, – остановила ее Марина. – Я считаю, отец, что завтра Алексис должна идти с тобой на обед. Она это заработала. К тому же я очень устала, а ей очень идет это платье. Надеюсь, вы учтете мое мнение.

– Я не нуждаюсь в одолжении, – пролаяла Алексис и схватилась руками за голову. – Почему бы тебе не отправиться обратно к своему любовнику и не оставить нас в покое?

– Алексис... – начал король.

Марина встала и подошла к сестре.

– Я не буду вмешиваться в твою жизнь, Алексис. Да, я остаюсь, но у меня свои планы.

Сестра с вызовом подняла голову.

– Ты не можешь отобрать у меня Николаса. Он теперь мой телохранитель. Мой и моих сыновей. – Она повернулась к королю. – Она ведь не отберет Николаса у меня, папочка?

– Может быть, он будет охранять вас всех.

– Нет не будет, я не хочу жить под одной крышей с Мариной.

Алексис в ярости выбежала из комнаты. Марина почувствовала жалость к ней, второй дочери, второй в очереди к престолу, второй во всем.

С приездом Марины во дворце началась новая жизнь. Король Андрей объявил, что возраст не позволяет Николасу полностью выполнять свои обязанности и что к его помощи будут прибегать только в особых случаях. Он назначил двух новых телохранителей: Регги для Марины и Олафа для Алексис. На следующей неделе Алексис, Джонатан и их сыновья переехали в просторные апартаменты короля в центре города, в связи с чем Алексис заметила, что «там куда интереснее жить».

А Марина начала вместе с Йорге работать над его планом по спасению Новокии. Они решили начать с производства косметики и лишь потом перейти к парфюмерии. Они намеревались продавать косметику по всему миру и восстановить веру народа Новокии в свои силы. С каждым днем Марина все больше убеждалась, что не напрасно вернулась домой, к своему народу.

– Я считаю, что нам следует назвать фирму «Косметика принцессы», – предложил Йорге.

– А я считаю, что нет, – отозвалась Марина. – Мне кажется, название должно быть более широким, связанным со всем народом.

Они разложили бумаги в музыкальной комнате дворца. Марина подошла к окну и посмотрела на раскинувшийся внизу парк.

– Нет, – покачал головой Йорге. – Народ ждет от вас спасения. Если мы назовем фирму «Косметика принцессы», то еще больше укрепим его веру в вас.

– Народ ждет от меня спасения? – рассмеялась Марина. – Где вы были все эти годы? Разве вы не читали все эти грязные сплетни обо мне?

– Я не верю сплетням, и ваш народ тоже. Народ умеет бесконечно прощать, когда речь идет о королевской семье.

Марина нахмурилась.

– Положитесь на меня, – добавил Йорге.

– Почему я должна на вас полагаться?

– Да потому, что мне от вас ничего не нужно, кроме возможности создать сильную, надежную компанию.

– Вам действительно больше ничего не нужно?

– Нет.

– Все так сначала говорят.

– Я не из них.

Марина посмотрела на его растрепавшиеся светлые волосы и усталое после многих часов обсуждений и споров лицо. Сколько сил он положил, чтобы вселить в нее веру и поднять ее дух!

– А вы не замышляете жениться на принцессе?

– Вот уж в чем я не нуждаюсь, – рассмеялся Йорге. Он подошел к окну и встал рядом с Мариной. – Послушайте, Марина, давайте поговорим начистоту. Между нами только бизнес и все. У меня уже был один неудачный брак, и с меня довольно.

Марину потрясла его прямота. И все же, заглянув ему в глаза, она заметила там крошечную веселую искорку и подумала, что очень скоро ей придется охлаждать его пыл. Потому что принцесса Новокии больше никогда и ни за что на свете не выйдет замуж, как бы ее ни принуждали к этому, чтобы получить наследника.

Руки и плечи Чарли были так напряжены, что она с трудом повернула «мерседес» на дорогу номер пять, ведущую в Нортгемптон. Кондиционер работал на полную мощность, и все равно солнце жгло лицо Чарли через стекло. Дженни пропала. Дженни убежала. Следовало знать, что нечто подобное может случиться; следовало знать, что на Тесс нельзя полагаться. Какая разница, что много лет Дженни каждое лето приезжала к Тесс: этот год стал другим, и Дженни тоже. Она превратилась в подростка со всеми свойствами этого возраста: неуверенностью и уязвимостью.