– В Сингапуре? Но, Питер, ты вложил туда столько труда с тех самых пор, как умер отец Тесс.

– Совершенно верно, – согласился Питер. – И смотри, что я от этого получил. Что получили мы с тобой. Я провожу там половину своей жизни, почти не вижу семью. – Он закрыл глаза. Чарли прежде не замечала, как много тонких морщинок появилось у него на лбу. – Возможно, все это только к лучшему.

– Но отделение в Сингапуре стоит больше трех миллионов долларов.

– Правильно. Но нам требуются наличные, Чарли. Я возьму три миллиона наличными и буду доволен сделкой.

– А что скажет совет директоров?

– Черт с ними. Если им это не нравится, пусть отправляют меня в отставку.

Чарли прогнала мысль о том, что бы случилось, если бы Элизабет Хобарт была жива. Элизабет никогда не позволила бы Питеру продать отделение в Сингапуре, она не оценила бы Дженни в такую огромную сумму.

– Если они тебя уволят, – заметила Чарли, – я всегда могу найти работу.

Питер чуть заметно улыбнулся. Чарли отщипнула кусочек булочки, но так и не положила его в рот.

– Какую же?

– Прошу прощения, мистер Хобарт, но до замужества у меня были свои планы. Я собиралась открыть собственные фирменные магазины, разве вы не помните?

– А ты знаешь, сколько надо денег, чтобы начать подобное дело?

– Я хочу приносить пользу, Питер, – сказала Чарли. – Частично моя проблема состоит в том, что у меня нет цели в жизни. Если бы она у меня была, уверяю тебя, я стала бы куда лучшей матерью. Я уж не говорю о том, каким примером я служила для Дженни... Женщина, которая тратит жизнь на игру в бридж и коктейли.

Официант налил воды в стакан Чарли. Она попросила убрать салат, который так и не попробовала.

– И вот опять мы проводим время в пустой болтовне, – обратилась она к Питеру, – строим несбыточные планы, когда Дженни... Боже мой, Питер, как ты думаешь, где сейчас Дженни? А если с ней что-нибудь случилось? Может быть, она ранена?

Питер ласково прикоснулся к ее щеке.

– Дженни обязательно найдут, любимая. Вот увидишь, ее найдут. Нам уже недолго осталось ждать. А теперь пойдем к себе в номер. Тебе надо отдохнуть.

Чарли, как автомат, последовала за Питером через зал, соединявший ресторан с холлом отеля. Когда они пересекали холл, внимание Чарли привлекла элегантная небольшого роста женщина, направлявшаяся к лифту.

– Посмотри вон на ту женщину, – шепнула она Питеру.

– Какую?

– Вон ту, у лифта.

На женщине были темные очки, голова закутана шелковым шарфом.

Чарли нахмурилась, припоминая.

– Мне кажется, я ее где-то видела. Уж очень она мне знакома.

За женщиной закрылись двери лифта, а Чарли все еще была в недоумении.

– Давай поторопимся, Питер. Надо выспаться, иначе, мне кажется, я лишусь рассудка.

На следующее утро из Сингапура по факсу прислали документы. Питер сидел за небольшим круглым столом в номере, внимательно прочитывал, а затем быстро подписывал бумаги одну за другой. Чарли наблюдала, стоя у него за спиной. Он собирался отправить копии также факсом, а затем переслать срочной авиапочтой оригиналы. Если ничего не случится, курьер уже завтра доставит деньги наличными: три миллиона стодолларовыми банкнотами. Питер объяснил Чарли, что Тонг Бо договорился о получении денег прямо в Штатах, так как вывоз крупной суммы из Тайваня мог вызвать затруднения и задержки. Чарли очень надеялась, что завтра еще не будет поздно.

– Ты слышишь? – спросил Питер, укладывая документы в конверт для пересылки срочной авиапочтой.

– Что?

– Ты слышишь, как мать переворачивается в своей могиле?

Чарли наклонилась и обняла мужа.

– Как я люблю тебя за твою смелость, – сказала она.

В одиннадцать они вышли из отеля и пешком направились на Раунд-Хилл-роуд. Чарли надеялась, что прогулка поможет ей побороть чувство тоски и ужаса, с каждой минутой все сильнее сжимавшее ей сердце после похищения Дженни. И вот теперь еще Тесс, которая, как бы это выразиться, «распалась на части».

На всем пути по небольшим тихим улицам рука Питера обнимала ее за плечи, а Чарли думала лишь об одном: кончится ли вообще эта история и чем она кончится.

Лохматый Гровер выскочил им навстречу, изо всех сил махая хвостом, и Чарли наклонилась, чтобы погладить его, а он приветливо лизнул ее в лицо шершавым розовым языком.

– Послушай, друг, – спросила Чарли, – а тебя кормили?

Гровер смотрел на Чарли большими карими глазами и тяжело дышал.

– Интересно, понимает ли он, что случилась беда? – сказал Питер.