Он молча ткнул пальцем за их спины. Все оглянулись и тоже увидели — точнее, уже ничего не увидели.

— Колдовство, — поежился Бони и посильнее зажал под мышкой пулемет, как будто любимая громыхалка могла уберечь его от злых чар.

— Вряд ли, — подумав и припомнив кое-какие заоблачные чудеса, сказал Сварог. — Скорее уж — высокоразвитая техника. Платформа, добравшись сюда, по миновании в ней надобности просто испаряется. Куда она девается, я вам не скажу — образования не хватает…

— Ну, уж если это не колдовство, тогда неизвестно, что колдовством и звать… — проворчал Шедарис.

— Говорят тебе, наука, — чуть свысока глянула на него тетка Чари. — Командиру виднее.

— Я и не спорю, — угрюмо сказал капрал. — Командиру виднее. Я так понимаю, все это построено до Шторма? А помните ту симпатичную зверушку из подземелья? Как бы и здесь на нас что-нибудь бойкое и зубастое не выпрыгнуло…

— Пойдем посмотрим, — обыденным тоном сказал Сварог и взял коня под уздцы.

Клубок покатился перед ним к невысокому, в три ступеньки, крыльцу меж двух рядов фонарей на изящных, с большим искусством выкованных столбах.

Фонари были четырехгранные, их стекла напоминали скорее крохотные витражи.

И вдруг они все разом вспыхнули в сгущавшемся сумраке, справа и слева, так что и люди, и кони шарахнулись, оказавшись в полосе света. Сварог исключением не стал. Зажглись и несколько окон по обе стороны крыльца — это осветился обширный вестибюль с ковром на полу, длинными мягкими диванами вдоль стен и фонтаном посередине. Фонтан действовал как ни в чем не бывало, подсвеченные хитро укрытыми в бортике круглого бассейна разноцветными лампочками струи зыбкими, искрящимися дугами окружали бронзовую статую — русалку, грациозно опиравшуюся на якорь.

Клубок подкатился ко входной двери и вопросительно замер. Сварог распахнул перед ним дверь, пропустил внутрь, словно даму, встал на пороге с топором наготове и смотрел, как желтый шерстяной проводник, описав вокруг фонтана своеобразный круг почета, остановился в гордом одиночестве возле сооружения из деревянных резных панелей, напоминавшего стойку портье.

— Это кто же свет включил? — подозрительно поинтересовался Шедарис.

— Скорее всего, фотоэлемент, — рассеянно сказал Сварог.

— Люблю я тебя, командир, за редкий дар толково изъясняться…

— Ладно, не ной, — сказал Сварог. — Если я где-то почую колдовство, так и скажу. А насчет всего, что есть не колдовство, а наука, объяснять придется до утра…

Он вошел в вестибюль, с любопытством огляделся. Под ногами упруго пружинил ворс роскошнейшего ковра, в простенках висели огромные полотна в массивных золоченых рамах, а на полотнах кипели морские сражения — гроздья белых парусов, целых и разорванных в клочья, тяжелые тучи порохового дыма, пламя, облепленные людьми сломанные мачты на волнах, чернеющие в воде головы, незнакомые флаги и вымпелы, багрово-золотистое зарево… И потемневшие от времени штурвалы на стенах — определенно настоящие. И модели фрегатов в стеклянных ящиках. Несомненный уклон в морскую тематику, причем военно-морскую… Если это и в самом деле приют моряков, окружающий комфорт недвусмысленно указывает, что простые боцманы и прочие гардемарины с кондукторами сюда вряд ли попадали. Неброская роскошь и отсутствие вывески — сие нам знакомо донельзя…

Он сделал несколько шагов в глубь коридора, потрогал начищенную (сколько тысячелетий назад?) медную ручку первой же двери. Дверь бесшумно подалась, за ней обнаружился шикарный гостиничный номер: уютные кожаные кресла, ковер во весь пол, огромный телевизор непривычного дизайна, но легко узнаваемый, и что-то крайне похожее на видеомагнитофон, и что-то весьма смахивающее на компьютер, и затейливая люстра с кучей висюлек цвета чистейшего аквамарина. Окна выходят на заливчик. И никакого следа нечистой силы.

Мара бесшумно выскользнула из-за его спины, распахнула дверь в глубине комнаты. Спальня. Огромная, идеально застеленная кровать. За стеклом бара батарея разнокалиберных бутылок с красочными этикетками.

— Отдыхать здесь умели, — сказала она.

— Разлагались со вкусом, — кивнул Сварог.

Он добросовестно обошел все номера, коих набралось по семь в каждом крыле, зажигая повсюду свет. Везде одно и то же — комнаты словно пять минут назад убраны до блеска в преддверии адмиральского смотра. Можно подумать, здесь и не жили-то никогда…

— Ну вот что, — сказал Сварог, вернувшись на крыльцо. — Заводите-ка коней внутрь. Расписание боевых дежурств — обычное, сложившееся за время славного похода. Оружие держать под рукой, но расслабляться не возбраняется. — И закончил брюзгливо: — Потому что мне сердце отчего-то вещует: либо нас вообще не потревожат, либо заявится что-то такое, против чего можно бороться только путем немедленного самоубийства… Другие мнения есть?

Не было других мнений. Коней завели в вестибюль, чему они не особенно и удивились. «Бедный ковер», — подумал Сварог, глядя на импровизированную конюшню, имевшую явственный оттенок этакого варварского сюрреализма.