— Зачем? — спросил он. — Я действительно женат. Но боюсь, что мой брак терпит кораблекрушение. Во всяком случае, мы с женой уже официально подали на развод. И это я говорю не потому, что танцую с вами, а потому, что так и есть на самом деле. Но разводиться через загс нам не разрешают. У нас несовершеннолетний ребенок, и поэтому нам нужно проходить процедуру суда.

Она вздрогнула. Взглянула на него, остановилась. Он почувствовал, как она напряглась.

— Давайте закончим, — попросила Вера, — вернемся к нашему столику.

— Я сказал что-то не так?

— Нет, нет, все нормально. Просто я вспоминала о своих неприятностях. Давайте вернемся, Муслим, извините меня, я, кажется, не очень хорошая партнерша.

Он проводил ее к столику. И сказал на прощание:

— Вы великолепная партнерша. Спасибо.

Он еще не успел отойти, когда ее подруга довольно громко спросила:

— Этот тип приставал к тебе?

Муслим усмехнулся. Кажется, он все-таки обидел незнакомку. Или вызвал у нее неприятные воспоминания. Он вернулся к своему столу.

— О чем вы говорили? — загорелся Артем. — Ты назначил ей свидание?

— Нет, — ответил Муслим, — мы просто танцевали.

— И ты даже не спросил, как ее зовут и где она живет?

— Нет, — немного соврал Муслим, — ничего не спросил.

Он даже не мог предпологать, что уже завтра вечером они встретятся снова. И совсем при других обстоятельствах.

Он стоял и смотрел на нее, не веря своим глазам. Она была в строгом сером костюме в полоску. Юбка, пиджак, белая блузка, на груди депутатский значок. Аккуратно уложенные волосы, умелый, едва заметный макияж. Он улыбнулся. Затем осторожно отступил еще на два шага назад, словно давая возможность пространству вторгнуться между ними.

— Мама, — удивленно произнесла из-за его спины Наталья, — как ты меня нашла?

— Ты звонила моему секретарю и просила ее узнать, кто приехал сегодня из Баку в гостиницу «Октябрьскую», — ответила мать, не сводя взгляда с Муслима. — Вот поэтому я и решила, что ты приедешь сюда. Ты у нас своевольный человек, делаешь все, что тебе придет в голову. Я так и поняла, что ты не успокоишься и придешь именно сюда, чтобы объяснить насчет Вики.

— Извините, Вера Дмитриевна, — сказала стоявшая в коридоре дежурная, — мне нужно вызвать службу безопасности?

— Нет, — повернулась к ней женщина, — большое спасибо. Вы можете идти. Я полагаю, что мы сами разберемся.

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь, еще раз взглянула на Муслима.

— Я не думала тебя так увидеть, — призналась она.

— Это твоя дочь? — показал он на девушку, смотревшую на них удивленными глазами.

— Да, — кивнула Вера.

— Значит, ей уже двадцать лет. А тогда ей было только… только восемь, — посчитал он.

Она прошла и села на стул. На тот самый, где сидела ее дочь. Оглядела номер.

— Ничего лучше для тебя не нашли? — саркастически осведомилась она. — Кажется, за эти годы ты не вырос, не сделал себе карьеры.

— Зато ты стала руководителем управления Санкт-Петербургской мэрии, — вспомнил Муслим, — почти генерал. Сделала такую карьеру. У тебя, наверно, сотни подчиненных.

— Сорок две тысячи человек, — ответила она. — Я руковожу самым крупным управлением в городе. Или тебе ничего не сказали?

— Сказали. Значит, ты теперь Радволина? Вера Дмитриевна Радволина. Я даже не думал, что у тебя другая фамилия. Раньше ты была Клименко.

— Клименко я была по первому мужу, а Радволина — фамилия моего второго мужа.

— А почему тогда твоя дочь Фролова?

— Это фамилия моего отца.

— Мама, что здесь происходит? Вы с ним знакомы? — спросила Наталья.

— Это мой старый знакомый, — спокойно ответила мать. — Ты уже здесь все сказала? Все, что могла? В таком случае иди и сядь в машину. Леша отвезет тебя домой. Я тоже скоро приеду. Иди…

— Мама, он родственник Измайловых. Я хотела ему объяснить…

— Мы поговорим дома. Иди, — кивнула она, перебив дочь, — иди. Я скоро приеду.

Наталья взглянула на Муслима.

— До свидания, — тихо произнесла она и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Он уселся на кровать. Посмотрел на сидевшую перед ним женщину.

— Сильно изменилась? — с вызовом спросила Вера. — Наверно, постарела?

— Нет, — возразил он, — сколько тебе лет? Тогда было двадцать восемь. Значит, сейчас сорок. Тебе только сорок лет. Какая же ты старая? Это я уже постарел. Мне сейчас…