Все, что вам нужно, – «отведать вкус моря».

Когда они вышли из кинотеатра, глаза Дианы были влажными от слез. Эд обнял ее за плечи, и так они шли к машине. На душе было легко. Но в ее голове гвоздем засела мысль, что ей следует быть рядом с этим человеком, если только им удастся пройти сквозь грядущие испытания. Недостаточно просто наладить с ним отношения, смеяться и шутить, а также (время от времени) спорить по каким-то рабочим вопросам. Вот почему, наверное, она все еще не могла успокоиться и продолжала плакать. Когда Эд предложил вернуться к ней и выпить чашку чая, она молча кивнула, обрадовавшись, что отодвигается минута, когда она снова останется одна…

В двух милях от поворота к ее дому боковая дорожка уводила от главной дороги к стальной радиомачте, опутанной проводами. Приятель Дианы из конторы шерифа как-то рассказывал ей об этой радиомачте. Это – аэронавигационная мачта, которая служит маяком для больших реактивных самолетов. Но для Дианы она все равно оставалась только уродливым сооружением, возвышавшимся над зеленым ландшафтом. Казалось, никто, кроме нее, не заглядывал в эти места. Изредка Диана приезжала к этой мачте поздно ночью, когда хотелось посидеть и подумать, а может, просто подслушать, что нашептывает мачта самолетам, пролетавшим где-то высоко в небе.

Когда она в этот раз свернула с шоссе, Эд вопросительно посмотрел на Диану. Но она не стала ничего ему объяснять. Небо на западе еще сохраняло отблески света, когда они остановились неподалеку от этого опутанного проволокой сооружения.

Диана вылезла из машины. Эд последовал за ней. Холм был невысоким, всего несколько футов, но Эд остановился у подножия, откуда берега не было видно за громоздившимися повсюду валунами. Диана села, обхватив руками колени. Она смотрела на море. Когда Эд собрался присоединиться к ней, она остановила его:

– Нет, сиди там, – сказала она и указала на один из валунов.

– Что случилось? – спросил он, усаживаясь.

– Ничего плохого.

Легкий ветерок шевелил волосы Дианы, а на губах остро ощущался привкус соли от пролитых недавно слез. Что-то готовилось там, за краем горизонта; что-то с дикими порывами ветра и раскатами грома. Очевидно, скоро разразится буря. Диана кивком указала на мачту.

– Это аэронавигационная мачта-трансмиттер, – объяснила она уверенно.

– Знаю.

– Самолеты, направляясь к ней, проверяют маршруты.

– Или от нее.

– Да. Что-то вроде радиомаяка…

Они посидели молча некоторое время, но тихий вечер располагал к откровенности, и Диана должна была наконец все рассказать ему.

– Эд… Раньше у нас с тобой что-то не ладилось. Я не хочу, чтобы сейчас получилось так же. Ты вел себя неправильно, потому что скрыл от меня, что женат. А у меня не ладилось… в постели. – Она не решалась встретиться с ним взглядом. – Я была в постели плохой любовницей, и у нас ничего не получалось; ты, наверное, удивлялся почему.

– Да, – подтвердил он после минутного колебания.

– Я хочу рассказать тебе почему.

Я уже объяснил, доктор Диана, почему сегодня вечером поехал к вашему дому. Почему я забрался в него, объяснить сложнее. Не говорится ли в ваших книгах, что двойные раздвигающиеся двери вызывают ассоциации с влагалищем? Знаю только, что хотел проникнуть в ваши владения, чтобы выяснить: кто же вы на самом деле. Женщина, которую, однако, мы не видим на сеансах психотерапии. Выяснить, что таится в глубинах души доктора Дианы Цзян.

Кругом стояла мертвая тишина. Свет не горел. Ваша дверь на террасу – просто пустяк: достаточно одного усилия моего шведского пружинного ножа – и пожалуйста! Entrada! [53]

Какая комната! Какая необычная комната!

Почти темно. В серых сумерках перехожу из комнаты в комнату, восхищаясь царящей везде белизной, тщательно продуманным расположением цветов, отсутствием мебели: одни только книги и самое необходимое. Вы живете во дворце, доктор Диана. Ледяном дворце.

Немного погодя темнеет. Мне не нужно включать электричество. Лунный свет пронизывает весь дом, образуя темные пещеры, разделяя инь и ян. Поднимаюсь наверх. Ваша спальня такая пустая! Просторная комната, как и все в этой гробнице. Балкон с видом на океан. Простая кровать, застеленная белым покрывалом, неудержимо притягивает меня. Я в тысячный раз скольжу ладонями по прохладному шелку, прижимаюсь к нему лицом, втягиваю его аромат, снова и снова, разрывая легкие, до головокружения.

Я хочу посмотреть, что хранится в ящичке вашего ночного столика. Ага! – чудесная записная книжка в переплете кремового цвета, шелковисто-гладком под моими жадными пальцами. Многие странички исписаны вашей рукой.