— Мы нигде не встречались? — спросил Халсион.

— Нет, — ответила она.

Следующей была полненькая, с круглым задом.

— Знакомое тело, — сказал Халсион.

— Не может быть, — ответила она.

Пятидесятая походила на Юнону с грудями, как африканские груши.

— Вы уже были здесь? — спросил Халсион.

— Никогда, — ответила она.

Вошел Мировой Евнух с утренним средством, усиливающим половое влечение Халсиона.

— Никогда не принимаю лекарств, — сказал Халсион.

— Черт побери! — воскликнул Евнух. — Вы настоящий гигант! Несомненно, вы происходите от Адама. tant soit pe… Без сомнения, все рыдают от любви к вам… — Он сам выпил снадобье.

— Вы заметили, что они все похожи? — спросил Халсион.

— Нет! Все разные. Parbley! Это оскорбляет мою контору!

— Да? Они отличаются одна от другой, но типы повторяются.

— О, такова жизнь старик. Вся жизнь циклична. Разве вы, как художник, не замечали этого?

— Я не думал об этом применительно к любви.

— Это касается всего. Varheit und dichtung…

— Что вы сказала насчет рыданий?

— Ui. Они все рыдают.

— Из-за чего?

— Из-за любовного экстаза к вам. Черт побери!

Халсион задумался над последовательностью женщин: похожие на мальчика, круглозадые, юноноподобные, девушки Рембрандта, каштановые, рыжие, блондинки, брюнетки, белые, черные и коричневые…

— Не замечал, — буркнул он.

— Понаблюдайте сегодня, мой мировой отец. Можно начинать?

Это была правда, Халсион просто не замечал. Все они плакали. Он был польщен, но угнетен.

— Почему бы тебе не рассмеяться? — спрашивал он.

Смеяться они не хотели, либо не могли.

На верхней площадке лестницы «Одеона», где Халсион совершал послеобеденный моцион, он спросил об этом своего тренера, высокого, тощего человека с энергичным, но суровым выражением лица.

— А? — сказал тренер. — Черт побери! Не знаю, старик. Возможно, потому что это для них травмирующее переживание.

— Травмирующее? — переспросил Халсион. — Но почему? Что я такого им делаю?

— Ха! Да ты шутник! Весь мир знает, что ты им делаешь.

— Нет, я имею в виду… Как это может быть травмой? Все борются, чтобы получить меня, не так ли? Или я не оправдываю возложенных надежд?

— Тайна. А сейчас, возлюбленный отец мира, займемся практической зарядкой. Готов? Начинаем.

В ресторане «Одеона» у подножия лестницы Халсион спросил об этом главного официанта, высокого, тощего человека с энергичными жестами, но суровым лицом.

— Мы мужчины, мистер Халсион. Sio jar… Конечно, вы понимаете. Эти женщины любят вас, но могут надеяться только на одну ночь любви. Черт побери! Естественно, они разочарованы.

— Чего они хотят?

— Чего хочет каждая женщина, мои Великие Ворота на Запад? Непрерывных отношений. Проще говоря, выйти замуж.

— Замуж?

— Ui.

— Все они хотят выйти замуж?

— Ui.

— Отлично. Я женюсь на всех 5271009.

— Нет, нет, нет, мой юный Боливар, — возразил Мировой Евнух. — Черт побери! Это невозможно. Не считая религиозных трудностей, есть трудности чисто физические. Кто может справиться с таким гаремом?

— Тогда я женюсь на одной.

— Нет, нет, нет. Penser a moi… Как вы сделаете выбор? Как будете выбирать? Лотереей, вытягиванием соломинки или открытым голосованием.

— Я уже выбрал.

— Да? Которую?

— Мою девушку, — медленно сказал Халсион, — Джудит Файлд.

— Так… Сладость вашего сердца?

— Да.

— Она в самом конце пятимиллионного списка.

— Она уже была номером первым в моем списке. Я хочу Джудит. — Халсион вздохнул. — Я помню, как она выглядела на Балу художников… Стояла полная луна…

— Но еще двадцать шесть дней не будет полной луны.

— Я хочу Джудит.

— Остальные разорвут ее на клочки из ревности. Нет, нет, нет, мистер Халсион, мы должны придерживаться расписания. По ночи на каждую, но не больше.