Как бы выпутаться теперь из этой ситуации? — я мысленно заткнула внутренний голос и сделала глоток свежего воздуха, выходя из портала на улицы Долины. Мельком оглядела себя — все нормально, юбка опускается до земли мягкими складками. Я усмехнулась. Пожалуй, мне все-таки нравилось это патриархальное правило, позволяющее девушкам и женщинам Долины носить только женскую одежду — юбки и платья. Хотя, каюсь, несколько раз пренебрегала этим правилом — в основном, когда куда-то опаздывала. В принципе, официально брюки запрещены не были, но появление в них в людном месте все равно считалось нежелательным.

Правда, правило насчет юбок все равно хотят отменить из-за его неудобства. С одной стороны, мне это начинание нравилось, с другой же… с детства я привыкла принимать Долину как что-то сказочное и совершенное. Как мир, словно бы выплывший из старинных легенд. Честное слово, мне иногда даже хотелось, чтобы здесь были рыцари — они бы очень органично вписались в этот город не город, страну не страну… В Долину, в общем.

Каблуки цокали по каменным дорожкам, но этот звук тонул в вечном шуме первого яруса города. Мне резко захотелось на второй уровень, где было гораздо меньше народа. А уж что сейчас на третьем уровне… тишь да гладь, в обсерваториях и лабораториях сейчас почти никого нет. Астрономы только что закончили работу, другие же ученые еще не начинали, так что там сейчас, наверное, тихо и спокойно.

Я подошла к камню, столь трепетно любимому Алвиэлем, но сейчас пустующему, и опустилась на холодную поверхность. Сумку я бросила в траву, прямо к ногам. Вздохнула.

— У тебя проблемы? — спокойный голос за спиной заставил меня вздрогнуть и обернуться. Когда только этот эльф успел подойти и сесть, причем так, что я и не заметила? Неизменная черная повязка на глазах, в холеных руках — вечная лютня, струны на которой он перебирает даже во время разговора.

— Да, — просто сказала я барду то, что не смогла бы произнести при брате, родителях или Мьоллене. Алвиэль не кинется решать мои проблемы, и именно поэтому я иногда рассказывала бывшему Владыке о них.

— Серьезные? — мы разговаривали под едва слышную мелодию, лившуюся из-под умелых пальцев музыканта. Я была не против этой мелодии, даже наоборот — если бы бард перестал сейчас играть, я бы, наверное, очень сильно возмутилась. Мелодия очень хорошо подходила под эту ситуацию — медленная и лирическая, словно напевы легендарных сказителей. Да в какой-то степени Алвиэль и сам легендарен. Этот эльф — вообще живая легенда.

— Достаточно, — я прикрыла глаза, ощущая прохладное прикосновение рассветного ветра, смахнувшего с лица серебряные пряди.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. И не нужно, с этими проблемами я справлюсь сама.

Да ну? Неужели? — внутренний голос иронично хмыкнул и затих.

— Если понадобится, спрашивай.

— Впрочем… Можешь помочь, — я потянулась. Надеюсь, брат и алед не будут меня искать, не хочу их ни во что впутывать. Брат-то ладно, как-никак родной, близнец, к тому же он клялся родителям защищать меня, но Мьоллен… я и так за многое ему благодарна и не хочу, чтобы он решал мои проблемы снова и снова. Рискую привыкнуть.

— Чем же тебе помочь?

— Сыграй мне песню, какую-нибудь балладу, — попросила я, глубоко вдохнув воздух с запахом влажной травы.

— О чем тебе сыграть?

— Сыграй мне песню… старую, сочиненную давно песню о странствиях, дороге и приключениях. О холодных звездах и траве, о ветрах и океанах… у тебя есть такая песня?

Слепой эльф медленно кивнул, перебрал пальцами мигом запевшие струны. А следом за мелодией к светлеющим небесам полетела песня, пронзительная и заставляющая душу вздрогнуть.

Серебряная Душа во мне вновь залилась смехом. А песня… песня была просто волшебна, и она словно бы звала меня, мою душу за собой, в свой мир свободы и странствий, дороги под звездами, среди лугов, гор и лесов. Музыка звала меня в свой мир, вытканный серебром, в мир странствий под лунными лучами. В мир грозы и дикой свободы, где имеет значение только путь. В моем случае — лунный, серебряный, затканный переплетающимися узорами, с грохочущим в небе громом и сверкающими в безумном танце молниями.

Последние аккорды отзвучали, и я вернулась из мира образов и переплетений в мир реальный. Открыла глаза, отметив, что уже совсем рассвело.

— Кто написал эту песню? — поинтересовалась я, глядя на уже окрасившееся голубым цветом небо.

— Не я, если ты об этом. Но я решил, что тебе будет близка эта песня. Ее сочинили давно, еще на заре этого мира, незадолго после Грозы.

— Но ты знаешь, кто автор?

— Да. Представитель народа ллелов, причем автор песни был Серебряным Ребенком.