— Простите, это «Гелиополь»?

— Да. Главный редактор Лешуков.

— Ну у вас тут и лабиринты. Только минотавра не хватает.

Этот самый «нехватающий» сидел прямо перед глазами посетителя, но об этом начинающие литераторы тактично умалчивали.

Эта открыла дверь уверенно, словно бывала здесь тысячу и один раз, и произнесла без вопросительной интонации:

— Здравствуйте, Виктор Алексеевич.

Теперь она сидела в ярко-красном, продавленном кресле и изучала бордюр, не проявляя ни малейших признаков волнения, свойственного всем начинающим авторам. Или досады, характерной для тех, кого в этом заштатном журнальчике должны были встречать у парадного подъезда хлебом с солью и кофе с коньяком.

Леший скосил глаза на монитор: "Яна Бельская". Фамилия была смутно знакомой и уже в следующую секунду Леший вспомнил, где повезло на нее наткнуться. В учебнике истории. Интересно, не родня ли, дамочка, часом Малюте Скуратову-Бельскому? Надо будет как-нибудь спросить, не обидится? В чисто литературном плане фамилия никаких ассоциаций не вызывала, да разве их всех упомнишь? Впрочем, компьютер бы вспомнил, и выдал красным шрифтом предупреждая, что с посетительницей надо держаться вежливо. Не выдал. Ну и Бог с ней, с Яной Бельской… К тому же, она была рыжей — второй момент, настороживший Лешего. С рыжими бывает так: они или пугающе безобразны, или ошеломляюще красивы. Эта была никакой. Просто никакой. Симпатичная, конечно, как и каждая молодая женщина, одетая со вкусом, но ничего особенного. Один из фундаментальных законов устройства мира, выведенных Лешим, с треском провалился. Он немного успокоился на этот счет, когда понял, что волосы крашеные. Стойкая крем-краска Бель-Колор, или еще какая-нибудь химия. Вот и доверяй после этого женщинам…

— "И дальше они поехали вместе", — повторил он, — избитый какой-то конец. Вроде: "Они жили счастливо и умерли в один день".

— Обычный, — Яна пожала плечами едва заметно, без возражения и без обиды. — Как еще, по-вашему, могла закончится такая история?

По-моему, — подчеркнул Леший, — такие истории вообще бесконечны. Как ваша ТРАССА.

— Бесконечны только мексиканские сериалы и человеческая глупость, — сказала Яна, — все остальное имеет свой конец.

— Возможно, — Леший решил не спорить, по опыту зная, как эти писатели упрямы и способны залезть в бутылку из-за какой-нибудь мелочи, которая, Бог знает отчего, кажется им значительной. Он вернул взгляд на название: "Там, где кончается асфальт…" (сказки для Бегущих и Догоняющих).

— Сказки это, конечно, оригинально, — буркнул он, — только современному читателю сказки не нужны. Он требует политических триллеров, крутой эротики, мистики.

— То, что современный читатель этого требует, еще не значит, что ему это нужно, — так же ровно возразила Яна, — это значит, что он ХОЧЕТ получить подобное чтиво. Давно известно — нужное отнюдь не всегда желанно.

Леший нетерпеливо улыбнулся:

— Возможно. Но нынешний литературный рынок ориентирован на спрос, — он замялся, не зная, как сложить фразу, которая бы не показалась грубой Яне Бельской. Она ждала с вежливым интересом.

— Я делаю бизнес, — сказал он наконец, — я не Мессия. Я должен прежде всего поддерживать тираж.

— А я думала, вы должны прежде всего сказать людям правду о них самих.

Леший непроизвольно скривился. Идеалисточка-графоманочка, туда ее и сюда. Начиталась Достоевского и преисполнилась наилучших намерений переделать сволочей-сапиэнсов посредством печатного слова. Оно, конечно, Достоевский гуд, князь Мышкин гуд, а "Похождения космической проститутки" та еще лажа, только вот почитатели трудов великого теоретика и пророка гуманизма почему-то никогда не удосужатся спросить, в какую копеечку каждый раз влетает выпуск «Гелиополя»… И о том, желают ли сволочи-сапиэнсы (сволочи, кто спорит), нимба и крылышек. А он, Виктор Лешуков, мученического венца.

Сказать какую-нибудь резкость Леший просто не успел — его лицо спас компьютер, четверка с парочкой юморных моментов. Полыхнул экран и из запредельных глубин выплыла неоново-сияющая надпись: "Парень, гони их в шею".

Ящик недвусмысленно намекал на обеденный перерыв, и желудок Лешего, прогрессивными диетами не измученный, намек поддержал. Яну Бельскую следовало из кабинета деликатно выпроводить. Леший глянул на гостью исподлобья (проблема ходячая) и вдруг, совершенно неожиданно для себя предложил:

— Вы еще не обедали? Не составите компанию? Кулинарных изысков не гарантирую, на за последнюю пару месяцев вроде никто насмерть не травился.

Она не стала манерничать и клевать безхолестериновый салатик из капусты с клюквой, взяла нормальный обед из трех блюд и десерта, расплатилась не морщась и принялась уничтожать его с умеренно-зверским аппетитом. Лешему это понравилось. Впрочем, новая знакомая ничем не напоминала модных ныне (стараниями Голливуда, не иначе, разве ж от янки чего-нибудь путнего дождешься) костлявых женщин-привидений. Стройная, но не худая, свежий цвет лица, симпатичные серо-рыжие глаза без малейших следов голодного блеска. Леший и сам был попить-покушать не дурак, поэтому молчание Яны, сосредоточенно поглощавшей литературный обед, встретило с его стороны полное понимание и одобрение. После того, как со стола исчезло первое и второе, Яна Бельская подняла глаза от тарелки.

— Как я понимаю, вы сейчас заняты поисками приемлемой формулы отказа, — сказала она. Ни тон, ни взгляд, определенно, не были вызывающими и выражали, насколько сумел определить Леший, легкую заинтересованность.

— Редакция дает ответ в течении месяца, — Леший торопливо прожевал блинчик с маслом и глотнул дрянное кофе, от которого даже в пору победоносного шествия «макдональдсов» и «пиццерий» за версту разило общепитом самого «застойного» разлива.

— Я не поклонник «ковбойского» стиля: кто быстрее, тот и прав. Ваши «сказки» по меньшей мере неоднозначны. Они требуют серьезного осмысления.