Во дворе было совершенно тихо.

– Нас ищут, - оправдываясь, прошептала я.
– Я могу знать…

– Ш-ш, - как ребенку, сказал мне господин Вагнер.
– Я понял. Посидим, подождем. Здесь не найдут?

– Не знаю.
– Тошное чувство не проходило, наоборот, становилось сильнее. Мы прокрались за повозку, в глубину сарая, когда снаружи донеслись шаги, негромкие распоряжения, заметался факельный свет. Целый отряд осматривал двор.

Найдут. Теперь непременно найдут. Мы в ловушке. Засов не заложен. Спрятаться? Обыщут все, найдут…

– За нами?
– спросил господин Вагнер. Я кивнула. Я уже видела, как входят двое, кричат остальным, заламывают ему руки. Беглая ведьма, пособник чародея и его девка… Был выход. Быть может, тоже тупик, но хоть на минуту отсрочить…

Я пихнула Терезу в угол, бросила в нее пустым мешком и какими-то вожжами не то торбами: «Прячьтесь, укройтесь, чтоб не увидели!» Рванула модный широкий ворот своего нового платья - сшито было на совесть, порвать не смогла, только стащить ниже, непристойно открывая грудь и взбитую рубаху. Скинула чепец, освободила и пальцами раздергала косу. Он порывался еще о чем-то спрашивать!

– Да что же вы, в самом деле!… - я сдернула с него берет и бросила под ноги; рывком притянула к себе; упершись руками в его плечи и подпрыгнув, села на мешок и подол платья вздернула выше колен.
– Мы здесь вдвоем…

Дверь распахнулась. Он вздрогнул, как от удара. Я испустила сдавленный визг и закрыла лицо руками.

– Эй, кто тут?
– повелительно рявкнул голос.

Мы не отозвались. Они - и вправду двое - подошли ближе. Я глядела сквозь пальцы. Солдаты, но не городской стражи, одеты куда более роскошно: так бы нарядилось огородное пугало, если бы захотело вволю потешить гордыню. (Может, курфюрстовы люди?) Оба здоровые, как быки - каждый на голову выше моего хозяина, усы и бороды топорщатся, на шляпах перья, пышные шаровары свисают едва не до полу. В руках у обоих факелы, на поясах мечи.

Солдат, наемников и прочих подобных людей я боялась с детства. Разум твердил, что они обычные парни, крещеные христиане, как и мы, что есть у них отцы и матери, жены и дети, просто ремесло у них такое - силой побарывать силу, и если не мешать им, то ничего страшного не случится. Но душа вопила: нет, все не так, они хуже турок и московитов, каждый из них сделает что угодно с тобой и с любым, кто слабее его, и Господь их не накажет, потому что служат они не Ему, а Марсу или иному свирепому языческому богу… Если я не обмерла без памяти на месте, то лишь оттого, что было недосуг.

– Эге-е… Что это вы тут делаете?

Тонкий и коварный вопрос. Жалобно всхлипывая, я сползла с мешка. Слава Господу, «друг моего сердца» наконец-то смекнул, что я задумала. Он не повернулся к ним, делая вид, что оправляет одежду, и вскричал срывающимся голосом:

– Кто… что вам надо?!

– Ты погляди, - сказал один другому, - это же ведьмин заступник, дружок Фауста. И с девкой!

– Вот погань!
– ответил второй.

– Что делать будем?

– Я спросил, что вам нужно.
– Ведьмин заступник оправился от смущения и заговорил сердито и нагло, как, вероятно, и подобает застигнутому блудодею.

– Ищем твою подружку, грязную польскую ведьму.

– Какую ведьму?! Ваши ведь сказали, она сгорела, и черти ее побрали, чего вы теперь от меня-то хотите!

– Сгорела-то сгорела…

– Придержи язык, - оборвал его первый.
– Так что вы тут делали?

– Вас дожидались. Мы оба, я и эта добрая девушка, только и мечтали о том, как бы вас увидать… - Закинув руку назад, он ухватил меня за платье и притянул к себе. Я, продолжая всхлипывать, уткнулась ему в плечо.
– Не тревожься, сердце мое, эти люди не причинят нам вреда.

– Ты мне дурака не валяй. Толком говори.

– Мы воздавали хвалу Венере. Или, чтобы вам было ясней, стремились осуществить нашу любовь.

– Ха! Предавались блуду - так это зовется!

– Собирались предаться. Если бы не ваша неусыпная бдительность, погибли бы наши души и тела, как пить дать… Могу ли я в третий раз спросить, что вам надобно?

– Это не твое дело.

– Так у вас дело не ко мне? Счастлив слышать.
– Он обнял меня, заслоняя от факелов, и вежливо вопросил: - Быть может, на этом распростимся и займемся каждый… своим делом?

– Ну наглец! А вот мы тебя сейчас препроводим…

– Ты это брось, - сказал старший.
– Твое дело - исполнять приказ, а время дорого. Марш!… Хотя… Ну-ка, потаскушка, открой личико!

Я поспешила выполнить столь душевно высказанную просьбу.

– Да нет, дурак ты. Та была старая.

– Сам дурак, она же ведьма. А ну-ка перекрестись!

Последнее снова относилось ко мне.

– Ну ты ослище. Такую ведьму я тебе на любом углу… Эх, девонька, и не совестно? (Я отвернулась и не ответила.) Со стариком, да добро бы с почтенным человеком! Ты глянь-ка на себя: где он тебя валял?