Катя покачала головой:

– Не могу принять этого…

– Тогда считайте, что вы получили это напрокат на сегодняшний вечер.

Катя пристально смотрела на прекрасные камни, лежавшие у нее на коленях. Но только когда машина подъехала к казино, она быстро защелкнула ожерелье на своей шейке.

С наружной стороны казино заливали красные, голубые, белые огни, что само по себе было великолепно. Но для Кати, на которую нахлынули детские воспоминания о ее единственном посещении этого заведения, все здесь показалось царственно великолепным, лучше всяких сравнений.

На обитых панелями стенах холла висели очень дорогие гобелены, в залах толпились разодетые мужчины и женщины, которых влекли сюда ожидавшие их веселье и, если повезет, выигрыш. Раздавался смех и звучали голоса на дюжине разных языков – от арабского до австралийского варианта английского. Швейцары и носильщики в красных мундирах и фесках сопровождали прибывающих в ресторан «Синяя птица», в залы для игр, а пришедших на спектакль – на второй этаж.

– Добрый вечер, мисс Мейзер.

Катя взглянула на высокого, атлетического склада мужчину, который неожиданно появился перед ней.

– Катя, разрешите представить вам Дэвида Кэбота, – произнес Арманд.

– Рада познакомиться с вами.

– Взаимно, мисс Мейзер. Арманд, можно вас на два слова? По поводу Лондона.

Арманд извинился, Катя отвернулась в то время, как двое мужчин, сблизившись, начали шептаться. Потом Арманд опять подошел к ней.

– Кто это такой? – спросила Катя, почему-то думая, что Дэвид Кэбот артист.

– Специалист по вопросам безопасности, – ответил Арманд. – Похоже, что к нам должен пожаловать шулер.

– Шулер?

– Мошенник карточной игры. Игрок, который считает колоду в азартной игре баккара… и даже хуже того, завел себе сообщника с одним из игроков на раздаче, который сдает ему карты снизу колоды.

– Здесь? В этом заведении?

– Особенно в этом заведении, – мрачно заметил Арманд. – Казино, как магнитом, притягивает всяких жуликов и проходимцев со всего света. Не думайте, что вы сможете распознать их. Ни за что не сумеете. Эти подонки ведут себя и одеваются как миллионеры. Они прикрываются пожилыми, богатыми матронами или используют продажных бывших танцовщиц, чтобы отвлечь от себя внимание. Если мы не будем настороже, то они оберут нас до нитки.

После такого объяснения и предупреждения он проводил Катю в главный игровой зал – «Большой салон». По пути туда их с Армандом останавливали с полдюжины раз. Было похоже, что Арманд знал здесь каждого от арабских королевских особ и европейских аристократов до самых простых пажей, был в равной степени внимателен со всеми. Но, возможно, немного более внимателен с женщинами, подумала Катя. Женщины подходили к Арманду непрерывной чередой, бегло кивая и оглядывая Катю, но все свое внимание – и во многих случаях значительную часть обнаженных грудей – уделяя Арманду. Были там богатые вдовушки во всем черном с лицами, покрытыми толстым слоем белой пудры, на фоне чего ярко выделялись их красные и алые губы; элегантные матроны, опиравшиеся на руку своих мужей или, как в нескольких случаях заподозрила Катя, на руку своих сутенеров. Были там и юные красавицы: черные до голубизны, изящные, как статуэтки, африканки, деликатные, как лепестки цветов, азиатки, разбитные скандинавки, которым нравилось флиртовать и поддразнивать мужчин. Со всеми Арманд вел себя как истинный джентльмен, останавливался, чтобы представить Катю, затем сосредоточивал все свое внимание на стоявшей напротив него женщине, создавая у нее впечатление, что она единственная женщина во всем зале.

– У вас масса поклонниц, – заметила Катя, удивленная нотками раздражения в своем голосе.

– Все надо относить на счет того, что я тут хозяин, – объяснил Арманд просто.

Основной зал для азартных игр был впечатляющим. Потолок высотой не менее шестидесяти футов был облицован полихромированным стеклом. Колонны розового мрамора с прожилками поддерживали арки и множество хрустальных люстр, отбрасывавших яркий красноватый свет от стоявших внизу игральных столов. Несмотря на толпы народа, звуки приглушались и поглощались толстыми коврами и специальной плиткой, покрывавшей стены.

– Ничего из этого я не запомнила, – выговорила, наконец, Катя.

– Посмотрим, что вы скажете, когда увидите зрительный зал, – отозвался Арманд. – Завтра мы открываем новое кабаре.

Она следовала за Армандом, и ей стало передаваться возбуждение, царившее вокруг. Она задержалась у стола с рулеткой, привлеченная выражениями ожидания, страха, иногда отчаяния на лицах игроков. Их напряженность и сосредоточенность ускоряли ее пульс. Радость от выигрыша или унылая покорность от проигрыша приводили ее сердце к восторгу и замиранию.

– А что находится там? – спросила она Арманда, показывая на ниши, отгороженные бархатными шнурами и охраняемые двумя джентльменами в черных костюмах.

– Индивидуальные комнаты, – ответил он. – Здесь играют только в баккара, входной билет стоит сто тысяч долларов. – Арманд улыбнулся, видя, как удивилась Катя. – Для большинства этой публики сто тысяч – небольшие деньги. Посмотрите на них. Немецкий издатель из Мюнхена, мультимиллионер. Рядом с ним хозяин компании «Аэроармз», поставщика современных вооружений для французского правительства. В туалет сейчас направляется трезвомыслящий, консервативного склада швейцарский банкир… Интересно, что сказали бы о нем клиенты, если бы увидели его здесь? Тут шейхи и принцы, индийские махараджи, султан из Брунея. Все они приехали сюда из спортивного интереса. Их не беспокоит, сколько они потратят, если это доставляет им удовольствие. Если они выиграют, тем лучше. Но и мы, и они знаем, что они приедут сюда опять; наше заведение внакладе не останется.