Шрифт:
Так продолжалось до тех пор, пока Косинчук однажды не воскликнул:
— Посмотри, кто пожаловал!
Через пластмассу на них смотрели большущие выпуклые глаза, пятнистые щупальца слегка шевелились.
— Это Мудрец! — воскликнул Валерий. Почему-то он был уверен в этом, хотя вряд ли смог бы сразу отличить Мудреца от его собратьев.
Зажужжала кинокамера, и Валерий улыбнулся, подумав, сколько тысяч метров пленки изведет дотошный ихтиолог. Вдруг испугался: а если это опять иллюзия? Начал манипулировать прожекторами — видение не исчезало. Теперь Валерий еще больше уверился, что это Мудрец, — какой другой осьминог отнесся бы так спокойно к миганию света?
Он помахал спруту рукой, приглашая его войти, и тот ответил едва заметным движением пары щупалец.
— Интересно! — выразил свое одобрение Евг.
Обретя уверенность в себе, Валерий стал готовить к пуску шлюзовую камеру. Осьминог терпеливо ждал. Он даже подвинулся поближе к заслонке и сложил щупальца, готовясь нырнуть в нее. Его воронка слабо пульсировала.
— Если бы это был человек, я бы подумал, что он хочет войти к нам, — сказал Евг таким тоном, будто заведомо знал, что осьминог этого хотеть не может.
Валерий включил шлюз-камеру, и через несколько минут октопус уже шлепал щупальцами по полу подводного дома.
— Это ты, Мудрец? — на всякий случай спросил Валерий.
— Да.
Как ни был удивлен Евг, он все же успел включить магнитофон. Валерий только теперь убедился, что ихтиолог раньше не верил рассказам о говорящем осьминоге.
— Значит, ты самостоятельно запустил шлюз-камеру и ушел в море? — допытывался у спрута Валерий.
— Да.
— Почему же ты решил теперь вернуться?
Осьминог молчал, надвигая «капюшон» на глаза.
— Он похож на академика Косинчука, — сказал Евг, избегая слова «дядя». — Особенно когда тот увиливает от прямого ответа.
Валерий сделал вид, что пропускает эти слова мимо ушей, и задал Мудрецу наводящий вопрос:
— Потому что люди вернулись?
— Да.
— Ты хочешь быть вместе с нами?
— Да.
— Хочешь служить нам?
Осьминог несколько секунд размышлял, глядя на Валерия потускневшими глазами. Наконец ответил:
— Да.
— Я снова поселю тебя в бассейне. Там просторно, часто меняется вода. Когда захочешь, будешь приходить к нам в салон.
Осьминог послушно заковылял к двери.
— Постой! — крикнул ему Валерий.
Спрут остановился, обхватив кончиком щупальца пластмассовую ручку.
Глаза Валерия блестели, он явно замыслил что-то важное.
— Ты помнишь, кто находился в бассейне до тебя?
— Да.
— Помнишь, что с ними случилось?
— Да.
— Они погибли?
— Да.
— А тебе не опасно там находиться?
— Нет.
— Там теперь вообще не опасно? И дельфины могли бы там жить?
— Я могу. Они — нет. Меня не могут убить. Мне не опасно. Тебе опасно. Помогу тебе.
Валерий до того удивился такому словесному залпу, что, казалось, потерял дар речи. Он обернулся к Косинчуку, взглядом спрашивая, не ошибся ли, слышал ли и вправду фразы, которые произносил осьминог? С Евга слетела его обычная невозмутимость. Он тоже был взволнован, хотя и в меньшей степени, чем Валерий. К, тому же Евг сразу притушил в себе изумление и только потом признал:
— Здорово разговаривает. Никогда не подумал бы, что такое возможно.
Осьминог расцвел радугой красок. Возможно, он по-своему обрадовался впечатлению, которое произвел на людей.
Знакомая тяжесть сдавила голову Валерия.
— Ты ничего не чувствуешь? — спросил он у Евга.
— Нет, — ответил ихтиолог, с жадным интересом присматриваясь к осьминогу. Внезапно он протянул руку, прикоснулся к щупальцу. Спрут поспешно отдернул его.
— Не нравится? — полувопросительно сказал Косинчук. — А почему?
Осьминог молчал и снова, если верить Евгу, стал похож на академика Е.Косинчука, когда тот увиливал от прямого ответа.
— Ступай! — сказал ихтиолог, и осьминог исчез за дверью.
Евг повернулся к журналисту. До него словно только сейчас дошел вопрос Валерия, и он, в свою очередь, спросил:
— А что я должен был чувствовать?
— Понимаешь, у меня появилась тяжесть в голове, как тогда… И еще…
Он умолк, так и не высказав своего подозрения. Эти бородавки на щупальцах… И когда осьминог передвигался, он переваливал свое тело совсем не так, как Мудрец…