– Ты обратила внимание, как Улисс смотрел на тебя, когда мы приехали? – спросила Алиция, поднимаясь вместе с Райной на второй этаж.

– Если ты имеешь в виду кислое выражение его лица, то едва ли я могла этого не заметить. Но в этом нет ничего необычного. Он всегда так выглядит, когда смотрит на меня, – возразила Райна.

Хотя она делала отчаянные усилия, чтобы держаться столь же беспечно и непринужденно, как Алиция, все же она была ошеломлена убранством отеля. Никогда в жизни она не видела такого количества позолоты и мрамора, не говоря уж о коврах, покрывавших пол комнаты от стены до стены.

– А мне он вовсе не показался кислым, – заявила Алиция, – мне он показался больным от любви.

Ее слова привлекли внимание Райны.

– Ты заблуждаешься. Улисс вовсе не хочет, чтобы я была здесь. Он опасается за свое реноме, если его увидят в моем обществе.

– Но почему? Ты молода и красива.

– Не забудь, что я дочь шлюхи, – ответила Райна, оглянувшись.

– Это старая история. Думаю, никому нет дела до прошлого твоей матери.

Алиция направилась к двум стоящим рядом позолоченным стульям, села и сделала знак Райне сесть рядом с ней.

– Ты не права в отношении Улисса. Он безумно влюблен в тебя.

– Ты считаешь себя экспертом в вопросах любви? Алиция подняла бровь:

– Моя дорогая Райна, я всю жизнь наблюдаю за людьми и слушаю, что и как они говорят.

– И ты в самом деле считаешь, что Улисс мной интересуется? – Райна все еще не могла заставить себя произнести слово «любит».

– Я не считаю, я знаю наверное. Неужели ты не заметила, как он тянется к тебе, и вид у него при этом такой, будто он умирает от жажды?

Хотя в холле было прохладно, лицо Райны покрылось испариной. Она никогда не позволяла себе говорить вслух о своих чувствах к Улиссу и крайне неохотно позволяла признаваться в этом себе самой.

– Предположим, что ты права, хотя я не могу согласиться с тобой. Что же я должна делать?

– Для начала ты должна перестать держать его на расстоянии.

– Я делаю это только в целях самозащиты. Он не слишком-то хорошо со мной обходится.

Алиция взяла руки Райны в свои:

– Пойми, это ведь не игра, в которой ты стремишься набрать побольше очков. Это твоя жизнь.

– Ты считаешь, я этого не знаю?

– В течение нескольких следующих недель у тебя будет прекрасная возможность показать Улиссу, что он в самом деле тебе небезразличен.

Райна столь яростно покачала головой, что шляпка с перьями чуть не слетела с ее головы.

– Не могу я этого сделать!

– Почему же? Я твердо уверена, что любовь – неодолимая сила.

Райна попыталась что-то сказать, но не смогла: губы не слушались ее. Сама мысль о том, чтобы признаться Улиссу в любви, заставляла Райну чувствовать себя так, будто под ее ногами разверзается бездна. Один неверный шаг – и она полетит вниз.

В голосе Алиции прозвучало сочувствие:

– Ты боишься, да?

– Я не боюсь Улисса Прайда!

– Ты боишься, что он отвергнет тебя.

– Мне плевать на то, что он сделает. Алиция крепче сжала ее руку:

– Не лги мне и, что еще важнее, не лги себе. Я знаю, что ты так же сильно влюблена в Улисса, как я в Террилла. Все деньги, что ты истратила на одежду, все время, что мы потратили на танцы и хорошие манеры, – все это ты делала ради него. Разве я не права?

Райна хотела протестовать, но нашла в себе мужество сказать правду.

– Да, я люблю его, – сказала она хрипло.

– В таком случае ты должна найти способ сказать ему об этом.

– Не могу, просто не могу, – прошептала Райна.

– Райна, подумай! Что ужасного может произойти?

– Он рассмеется мне в лицо! Алиция отрицательно покачала головой:

– Ты ошибаешься. Самое страшное, что ты впоследствии будешь думать о том, что могло бы произойти, но не произошло.

Во время сессии законодательного собрания Улисс жил в отелях Керрвилла и Фредериксберга, а остальное время проводил на ранчо отца. Но человек, подумывающий обзавестись женой, должен иметь свой дом.

Жена! Боже милосердный, неужели он и в самом деле думал о браке? Должно быть, так оно и было, потому что внутренний голос говорил ему: да, самое время.

Он вдел гагатовую запонку в манжету своей накрахмаленной рубашки и оглядел себя в зеркале. Его отражение ответило ему широкой улыбкой. Для серьезного человека он стал улыбаться уж слишком часто. И не без причины. Мечты, в существовании которых он не признавался даже себе, начали сбываться.

Он был влюблен, отчаянно, безумно, без памяти. Все слова, определяющие это состояние, теперь в полной мере можно было отнести к нему самому.