В ванной у Конни Гарри снял куртку, галстук и рубашку, чтобы хоть немного привести себя в должный вид. Донельзя перепачканные сажей руки живо напомнили ему руки бродяги, и их потребовалось долго и энергично мыть с мылом, чтобы они вновь обрели свою былую чистоту. Он вымыл над раковиной голову, лицо, грудь и руки, вместе с копотью и сажей смыв часть усталости, затем расчесал волосы расческой Конни. С одеждой дело обстояло гораздо хуже. Как мог, Гарри сухой тряпкой снял налипшую грязь, но все равно остались пятна, и вид у нее был весьма помятый. Белая рубашка посерела, насквозь провоняла потом и резким, сильным запахом дыма, но он вынужден был вновь натянуть ее на тело, тaк как другой рубашки у него не было. Никогда прежде Гарри не позволял себе появляться на людях в таком растрепанном виде.

Чтобы сохранить хоть какую-то видимость достоинства, он застегнул на рубашке верхнюю пуговицу и повязал галстук.

Несмотря на отчаянное положение с одеждой, еще больше беспокоило его физическое состояние. До сих пор ныло в низу живота, куда воткнулась рука манекена. Тупо саднило чуть пониже спины, и боль волнами поднималась вверх почти до середины позвоночника, напоминая о силе, с какой бродяга ударил его о стену. Отчаянно болела вся левая рука, особенно в области трицепсов, на которую он приземлился, когда 6родяга швырнул его из коридора в спальню.

Нависшая над ним опасность заставила его, спасая свою жизнь, активно двигаться, резко повысив в его крови уровень адреналина, и тогда он не чувствовал никакой боли, однако теперь бездействие заставило его обратить внимание сразу на все свои болячки. Его беспокоило, что мышцы и суставы могут онеметь, а ведь к утру он должен быть вдвойне ловким и быстрым, если желает сохранить свою задницу.

В аптечке нашел пузырек аспирина, вытряхнул на ладонь сразу четыре таблетки, закрыл крышку и сунул лекарство в карман куртки. Когда вернулся на кухню и попросил стакан воды, чтобы запить лекарство, Конни протянула ему банку пива.

Он отказался.

–  Мне нужна свежая голова.

–  Одна банка пива не повредит. Наоборот, может даже помочь.

–  Я, вообще-то, непьющий.

–  Я же не предлагаю тебе водку.

–  И все же лучше воды.

–  Не будь занудой, Гарри.

Он пожал плечами, взял пиво, положил в рот таблетки и запил аспирин долгим, холодящим горло глотком. Пиво было превосходным. И, видимо, оказалось весьма кстати.

Почувствовав, что голоден, Гарри взял из открытой коробки на полке порцию пиццы. Жадно впился в нее зубами и с наслаждением стал жевать, не обращая внимания на сван манеры. Только сейчас он обратил внимание на сугубо спартанское убранство ее квартиры.

–  Как называется этот стиль - эпоха первомонахов?

–  Плевать мне на стиль! Все, что здесь имеется, - это дань уважения моему домовладельцу. Стоит мне вякнуть хоть слово, что я против всяких украшательств, он тут же выставит меня из квартиры, подметет пол и назавтра же сдаст ее кому-нибудь другому.

Она подошла к карточному столику, на котором лежало шесть предметов. Помятая десятидолларовая банкнота. Газета, обожженная с одной стороны. Четыре сплюснутые свинцовые пули.

Присоединившись к ней, Гарри спросил:

–  Итак, что скажешь?

–  Я не верю ни в привидения, ни в духов, ни в демонов, ни во всякую другую подобную чушь.

–  И я не верю.

–  Я видела этого парня. Обыкновенный бродяга.

–  У меня никак не укладывается в голове, что ты действительно подала ему милостыню.

Она покраснела. Он ни разу не видел, как она краснеет. Покраснеть при нем значило для нее признать, что и ей не чуждо чувство сострадания.

Промямлила в ответ:

–  В нем было… что-то, заставившее меня это сделать.

–  Значит, он был не просто бродягой, - заметил Гарри.

–  Вполне допускаю, если уж сумел убедить меня расстаться с десятью долларами.

–  Вот что я тебе скажу, - начал он, поспешно запихивая в рот остатки пиццы.

–  Ну?

–  Я видел, как он заживо сгорел у меня в гостиной, но уверен, что никто никогда не найдет в золе его обугленных останков. И даже если бы я собственными ушами не слышал его голос в радиоприемнике, все равно бы знал, что обязательно с ним снова повстречаюсь и он будет все такой же грязный, таинственный и даже ничуть не обгоревший.

Гарри взял из коробки вторую порцию пиццы. Конни язвительно заметила:

–  Помнится, кто-то тут говорил, что не верит в привидения.

–  Я и сейчас это утверждаю.

–  Как же тогда все это прикажешь понимать?

Энергично работая челюстями, он некоторое время молча смотрел на нее.

–  Надеюсь, ты-то мне веришь?

–  Нечто подобное, как ты знаешь, приключилось и со мной, не так ли?

–  Верно. Думаю, это неплохое основание, чтобы верить мне.

–  Как же тогда все это объяснить?
– повторила она.