Все тело его ныло от боли и усталости, и, видимо, это измождение служило виной тому, что мысли его неожиданно приняли столь мрачный и зловещий оборот. Но какова бы ни была причина, он все более склонялся к точке зрения Конни, что именно хаос, а не порядок, был естественной мерой вещей в мире и что хаосу невозможно противостоять, можно только скользить по его поверхности, как любители острых ощущений скользят на своих досках по гребням громадных, таящих в себе опасность волн.

На лужайке между главным входом в дом и подъездной аллеей, где он оставил свою "хонду", они чуть не наступили на большую кучу влажного грунта. Ее не было в этом месте, когда они входили в дом.

Из бардачка машины Конни достала ручной фонарик и, возвратясь, направила луч на холмик, чтобы Гарри мог рассмотреть его более тщательно. Сначала он осторожно обошел вокруг холмика, внимательно оглядывая его со всех сторон, но из него не торчало ни руки, ни какой-либо другой человеческой конечности. На сей раз все следы были полностью уничтожены.

Взрыхлив пальцами землю, он, однако, обнаружил в куче комки слипшихся листьев, подобные тем, что нашел в спальне Ордегарда. Трава, камни, мертвые земляные черви. Набрякшая от влаги, почти полностью сгнившая коробка из-под сигар. Оборванные корни, сломанные веточки, тонюсенькие косточки скелетика длиннохвостого попугая, включая хрупкое кружево одного из прижатых к тельцу крыльев. Гарри и сам толком не знал, что именно ищет: может быть, вылепленное из земли, подобно руке, обнаруженной ими в квартире Рикки, сердце, еще пульсирующее странной и зловещей жизнью.

Сев в машину, он завел мотор и включил печку. Холод глубоко проник в его душу. Ожидая, когда придет вожделенное тепло и не сводя глаз с черного холмика земли на темной лужайке, Гарри рассказывал Конни легенду о големе, мстительном чудище, вылепленном из земли. Она слушала его не перебивая, напрочь отбросив прежний свой скептицизм, так мешавший ей раньше, у себя на квартире, толком вникнуть в его горячий, но бессвязный рассказ о вполне реальной возможности существования социопата, обладающего сверхпсихическими способностями и демонической силой, могущей возействовать на других людей.

Кoгдa он закончил, она уточнила:

–  Выходит тогда, чтобы убивать, он создает себе големов, а сам при этом отсиживается где-нибудь в полной безопасности.

–  Скорее всего, так.

–  А големов лепит из земли.

–  Или песка, или растений - из чего угодно, из любого подручного материала.

–  Создает их силой разума?

Гарри промолчал.

–  Силой разума или с помощью какого-нибудь волшебства, как в сказке?

–  Господи, да я-то откуда знаю. Мне и самому все это кажется невероятным.

–  И тебе все еще кажется, что он к тому же способен вселяться в других людей и использовать их как марионеток?

–  Скорее всего, нет. Во всяком случае, на этот счет у нас пока не было прямых доказательств.

–  А Ордегард?

–  Думаю, между ним и Тик-таком нет никакой связи.

–  Да? Но ведь ты же сам настаивал, чтобы мы поехали в морг, так как тебе казалось…

–  Правильно, казалось раньше, но не теперь. Ордегард - это самый обычный, доморощенный псих эпохи первого пришествия. Я как вырубил его вчера на чердаке, так этим все и кончилось.

–  Но Тик-так же объявился здесь, в доме Ордегарда…

–  Объявился потому, что мы здесь ошивались. Каким-то образом он умеет нас находить. Благодаря нам он и явился сюда, а не потому, что как-то был связан с Джеймсом Ордегардом.

От печки упруго дул горячий воздух. Его струи, обтекая Гарри со всех сторон, не могли, однако, растопить лед, разовавшийся, как ему казалось, у него в душе.

–  В разное время в течение нескольких часов мы просто-напросто напоролись на двух разных психов,- продолжал Гарри.
– Сначала на Ордегарда, а потом на этого. Просто нам сегодня здорово не повезло, вот и все.

–  Зато есть шанс попасть в книгу рекордов, - хмуро сострила Конни.
– Но, если Тик-так - не Ордегард, чего ему от тебя-то надо? Почему он хочет убить именно тебя?

–  Понятия не имею.

–  У тебя на квартире, перед тем как сжечь ее, разве не он сказал тебе, что стрелять в него не значит покончить с ним?

–  Да, что-то в этом роде.
– Гарри силился вспомнить что еще орал ему голем-бродяга, но тщетно.
– Насколько я помню, он даже и не называл имени Ордегарда. Это я сам решил… Нет. Ордегард, скорее всего, ложный след.

Он боялся, что теперь она может спросить, а как им напасть на нужный, правильный, след, который выведет их на Тик-така. Но Конни, сообразив, видимо, что ему и самому хотелось бы это знать, не стала припирать его к стенке.

–  Ну и жарища, - сназала она.

Гарри убавил тепло в печке. Но внутри него лед так и не растаял. В блеклом свете приборного щитка он вдруг обратил внимание на свои руки. Они были сплошь покрыты грязью, словно руки человека, живьем закопанного в могилу, который только что с большим трудом выкарабкался наружу.