Беря во внимание отчёт представителя партии товарища Черепина, относительно указаний районной партийной организации начать "Лошадиную" компанию по всей области, мы, члены колхоза имени Ленина, решили незамедлительно включиться в выше названную компанию.

Начав "Лошадиную" компанию, мы торжественно обещаем нашей партии и её дорогому и мудрому…

Конец предложения потонул в грохоте аплодисментов. Но после восстановления тишины, он повторил:

" Мы обещаем достигнуть ста процентной плодовитости наших кобыл!".

Последовал шквал аплодисментов. Решение было единогласно принято.

На следующий день все конюхи были освобождены от занимаемых должностей и переведены на полевые работы. Главного конюха увезли в районный центр, и больше мы его никогда не видели.

Условия содержания лошадей радикально изменили. В соответствии с указаниями товарища Черепина "дать кобылам шанс зачать жеребёнка" все лошади держались в стойлах непривязанными. Это был строгий приказ товарища Черепина.

Хотя подобные перемены произвели во всех колхозах в соответствии с планами "Лошадиной" компании, трудности с лошадьми преодолены не были, по крайней мере, в то время. Сельские шутники острили, что проблема не двигается с места, потому что партийные и правительственные инструкции продолжали не учитывать важную деталь.

Партия забыла о роли жеребцов.

Однажды утром, явившись в колхозную контору для получения указаний по работе на текущий день, мне было поручено везти председателя колхоза в районный центр. Без промедлений, я сразу же запряг лошадь в колхозную телегу, и как только подошёл председатель, мы отправились в путь.

Мой пассажир, товарищ Маевский, был приезжим. На работу в наше село его прислала районное руководство и он тоже был "их" человеком.

Это был крупный человек лет сорока. Он имел носатое, круглое и одутловатое лицо, всегда тщательно выбритое. Мы так никогда и не узнали, чем он занимался раньше, но одно было ясно: он не имел опыта и знаний в сельском хозяйстве. Самой большой его ценностью был револьвер, который он всегда носил при себе, выставив его напоказ. В конторе револьвер лежал у него на столе, и он имел привычку демонстративно поигрывать им, если посетитель почему-то вызывал у него неудовольствие.

Как только мы выехали из села, товарищ Маевский заснул, удобно расположившись в телеге, поэтому поездка оказалась очень спокойной.

Мы провели совсем немного времени в районном центре и к полудню повернули обратно. День выдался замечательный. Ярко светило солнце.

Ласково обдувал ветерок, и высоко в небе пели жаворонки. Дорога сделала крутой поворот, и я увидел мужчину, медленно шагающего впереди нас по направлению к селу. Подъехав поближе, я узнал его: это был Василик, мой дальний родственник и сосед.

Эта неожиданная встреча создала для меня проблему. Всего несколько дней назад в село прибыла милиция, разыскивая его. А теперь он спокойно шагал по дороге в нескольких метрах от меня. Сейчас я его нагоню, и он обязательно заговорит со мной. А это было равносильно смерти, потому что в моей повозке находился самый безжалостный начальник нашего села.

Я пытался попридержать лошадь, но это не помогло, потому что

Василик шёл очень медленно. Вдруг я заметил узкую колею справа от главной дороги. Повинуясь внезапному порыву, я свернул на эту колею.

Я был уверен, что Василик воспользуется тропинкой, пересекавшей ближайшее поле, чтобы сократить расстояние до села.

Но теперь дорога стала неровной, телега подпрыгивала на кочках, и товарищ Маевский сразу же проснулся. Я притворился, что задремал.

Это разозлило его. Он стукнул меня в спину своим сапогом и приказал повернуть обратно на просёлочную дорогу.

Я сделал ещё одну попытку избежать встречи с Василиком и погнал лошадей в галоп. Но, несмотря на то, что мы быстро обогнали его,

Маевский его всё-таки заметил. Он приказал мне остановить лошадей и спрыгнул с телеги. Василик увидел его, понял всю опасность создавшегося положения и нырнул в пшеничное поле. Маевский погнался за ним. Затем я услышал выстрел, за ним – другой – и вскрик, потом – ещё один выстрел…

Маевский вернулся к телеге, его лицо сияло от удовольствия. "Он хотел убежать", – произнёс он, обтирая револьвер. Затем Маевский зачем-то навёл револьвер на лошадиную голову. При этом его лицо выражало явное удовольствие.

– Он сделал большую ошибку, – продолжал он, разговаривая больше с собой, чем со мной. – Он не знал, что, значит, иметь дело с красным партизаном. Ну а теперь он знает…

Засунув револьвер в кобуру, он прокричал:

– Сотни контрреволюционеров пытались сбежать от меня, но сейчас они все на том свете!

Затем он внимательно посмотрел на меня.

– Так, так…, – процедил он сквозь зубы. – А ты хотел ему помочь.

После этого он забрался в телегу и вскоре захрапел.

Судьба Василика была, на самом деле, предопределена в ту февральскую ночь, когда сотни жителей села подверглись аресту и были сосланы. Его отца, хотя и бедняка, объявили кулаком, и поэтому арестовали всю семью, включая Василика.