Амальди придвинул стул поближе к столу и тоже как бы ненароком оперся локтями о стол. Теперь и они сами, и руки их были совсем близко друг от друга, всего в нескольких сантиметрах.

– А это не могло случиться где-то в другом месте? – спросил инспектор.

– Нет. На фоне слышны голоса студентов. Они обсуждают лекцию.

– Ну да…

Джудитта считала себя неплохим психологом. Вот и сейчас она инстинктивно почувствовала, что инспектор Амальди не из тех, кто может не заметить голосов на заднем плане. Полицейские просто притворяются рассеянными, чтобы подхлестнуть память свидетеля. И все же ей хотелось верить, что они говорят об этом маньяке, чтобы еще немного побыть вместе. Ей не хочется уходить, а ему – отпускать ее.

– Значит, кто-то из студентов мог видеть, как он записывал свое послание.

– Да. – Джудитта с сожалением отметила, что, если они быстро разыщут подонка, все на этом и закончится. – Мог… Но после лекции всегда такая суматоха.

– И все же есть смысл попробовать.

«Какие у нее свежие, пухлые губы», – думал Амальди. Они красиво смотрелись в улыбке. И зубы крупные, белые, ему такие всегда нравились. На верхней губе чуть заметные морщинки, с годами они станут глубже. Он представил себе, каковы они на вкус. В его воображении Джудитта смеялась, щурила еще больше свои серые близорукие глаза такой необычной, удлиненной формы; из-за век кажется, что они печальные, но это не так. Ему вдруг почудилось, что она придвинула руки чуть ближе, и он резко выпрямился.

Как раз в этот момент в дверь постучали, и Фрезе, не дожидаясь разрешения войти, просунул голову в кабинет и обронил:

– А-а, явился.

Джудитта тоже выпрямилась в вертящемся кресле.

– Помешал? – Фрезе смерил девушку оценивающим взглядом.

– Нет, – сказала она.

– Нет, – сказал Амальди, поднимаясь.

– Ох, извините. – Джудитта смутилась, сообразив, что отвечать на этот вопрос положено инспектору, а уж никак не ей.

Она встала. Фрезе доходил ей до плеча, поэтому проворно шагнул назад.

– Ладно, – сказал ей Амальди, – я расследую это дело и сообщу вам.

– Я оставлю вам домашний телефон… если нужно.

– Он должен быть в вашем заявлении. А впрочем, напишите.

– У вас есть ручка?

Фрезе протянул ей ручку, не сводя глаз с Амальди. Инспектор избегал встречаться с ним взглядом.

– На чем записать?

Амальди пододвинул ей все тот же блок желтой бумаги. Джудитта, написав номер, не подала руки ни ему, ни Фрезе.

– До свиданья, – произнесла она, обращаясь к обоим, и ушла.

– Подожди меня, – бросил Амальди помощнику и, черкнув что-то на другом желтом листочке, быстро вышел из кабинета.

На площадке перед лифтом он ее не нашел. Но, услышав шаги на лестнице, перегнулся через перила и увидел длинные ноги.

– Синьорина Черутти!

В лестничном пролете показалась ее голова. Прямые волосы струились вниз, в пустоту. Амальди спустился к ней.

– Если что, вы можете мне звонить. Вот это прямой, в кабинет, это пейджер… а это личный, то есть домашний. Пейджер я иногда отключаю, так что…

– Спасибо, – сказала девушка, и Амальди показалось, что она легонько погладила листок.

– До свиданья.

– До свиданья.

Амальди протянул ей руку.

Джудитта пожала ее и благодарно улыбнулась. Она почему-то подумала, что этот жест стоил ему невероятных усилий.

«Какая нежная, теплая рука», – подумал Амальди и, круто повернувшись, стал подниматься по лестнице.

А Джудитта пошла вниз, улыбаясь.

– С каких это пор старший инспектор занимается такой ерундой? – спросил Фрезе, как только Амальди переступил порог кабинета. – Хотя такую грудь ерундой не назовешь.

– У тебя что-то срочное? – перебил его начальник.

Фрезе тряхнул головой, развел руками и с блаженным стоном плюхнулся в вертящееся кресло.

– Какое блаженство! Еще чувствуется тепло этой попки!

Амальди обдал его ледяным взглядом.

– Ну?

– Я нашел один из недостающих документов по сиротскому приюту. И знаешь где? В личном деле Аугусто Айяччио.

– Кого? – рассеянно переспросил Амальди, до сих пор не в силах опомниться от своего поступка.

Дать домашний телефон незнакомой девице, возможно, истеричке, которая теперь изведет его рассказами о новых подвигах онаниста.

– Айяччио. Того беднягу, что умирает от рака… Кстати, ты его навестил?

– Да, – соврал Амальди.

– Не приходил? – спросил Фрезе у Айяччио. – Ты точно помнишь?

– Да.

– А вчера?

– Нет.

Фрезе почесал в затылке, потом заученным движением отряхнул пиджак и почистил ногти.

– У тебя перхоть есть?

– Чего нет, того нет.

– Черт! Прости, Айяччио, – буркнул Фрезе.

– Да ничего.

– Нет, правда, прости, я дурак. – Он с досадой ударил себя кулаком по толстой ляжке и поднялся с больничного стула.