– Не за что.

– И потом, обрати внимание… – сказал Фрезе и слегка потянул за две нейлоновые нити, тянувшиеся к буфету. Руки покойницы задергались. К деревянным конечностям были прибиты два лоскута светлой тяжелой материи. – Мастерская портняжная работа, – прокомментировал он, приподняв платье на плече.

Ткань пришита к коже толстой темной ниткой. Никто из двоих не обмолвился о настоящих руках женщины.

– Пойдем отсюда, – сказал Амальди и повернулся спиной к антикварше, которая все улыбалась ему, раскрыв объятия. – Хватит с меня.

Группа экспертов, которая должна была снимать отпечатки, собирать и оформлять вещдоки, а также люди с пылесосами, похожие на обычных уборщиков, дожидались у входа. Все молчали. Полицейские упорно смотрели в пол. Молодой медик был бледен и напуган. Увидев в дверях Амальди, он подошел к нему с поднятым кверху пальцем.

– После, – грубо бросил Амальди и прошел мимо.

Врач постоял еще немного, держа палец, как древко без знамени, затем, хотя и находился на улице, поднес к носу надушенную салфетку. Потянувшиеся в лавку полицейские бесцеремонно толкали его с двух сторон.

– Ты на машине? – спросил Фрезе.

– Нет.

– Что, пешком пришел?

– Да, пешком.

– А моя вон там, – доложил Фрезе и двинулся к ней.

Амальди бросил взгляд на толпу, собравшуюся у входа в тупик. Полицейский в форме, стоя у ограждения, натянутого между домами, с трудом сдерживал их натиск. Амальди поднял глаза кверху: из всех окон таращились любопытные.

– Какое зрелище! – сказал Фрезе и открыл дверцу машины.

Амальди зашел справа и уселся. Тупик оканчивался невысоким забором – не более метра. Если выглянуть за него, уровнем пониже тянулась улица, поэтому тупик казался недостроенным мостом, который собирались перебросить на балкон здания напротив.

– Люди уже не утруждают себя сносить вниз мусор, – услышал он свой голос.

В зеркало заднего вида он поглядел, как помощник вытаскивает мешок с мусором из багажника.

– Бросают из окон – и все дела! – прокричал в ответ Фрезе, глядя на людей в окнах. – Кому на голову упадет, тому и упадет. – Побагровев от ярости, он шваркнул мешок на землю, и оттуда послышался перезвон банок и бутылок.

– С городским мусором разобраться не можете, – откликнулся голос из толпы. – Где уж вам убийцу поймать!

– Вы и есть мусор в этом городе! – завопил Фрезе и погрозил толпе кулаком.

Амальди отворил дверцу со стороны водителя.

– Хватит базарить, поехали, – сухо бросил он.

Разъяренный Фрезе забрался в машину и включил зажигание. Он стал выезжать задним ходом, погудев полицейскому у ограждения. Тот приподнял ленту и сделал толпе знак расступиться. Но люди не сдвинулись ни на миллиметр. Полицейский расталкивал их, но они переходили на другую сторону тупика и занимали прежние позиции, отвоевывая каждый сантиметр.

– Ты видал? Это же стадо! – буркнул Фрезе. – Раньше меня сюда сбежались. А рожи-то какие довольные. Наконец что-то случилось в их жизни. Хоть и дерьмище – им все в радость! Первый прискакал и позвал мамашу, тетку, друзей, родню… Вот они все. Видал, сколько их тут? Семьдесят, восемьдесят баранов – а как же, всем охота поглядеть на труп. Прочь с дороги! – заорал он в окошко, прибавляя газу.

Толпа со всхлипами и проклятиями вжалась в стену. Колеса прошли почти впритирку к телам. Серый день вдруг осветила фотовспышка.

– Поехали к морю? – предложил Фрезе.

Амальди молча кивнул.

Покинув исторический центр, они без единого слова покатили по безликим кварталам. Как только дома стали редеть и дорога пошла на подъем, Фрезе открыл окно и во всю полноту легких глотнул холодного воздуха. Амальди поежился.

– Холодно?

Амальди не ответил.

– Куда поедем, выбирай.

Под ними плескалось пенное море в обрамлении серых скал с редкими, гнущимися под ветром деревьями и сельскими домиками на крутых склонах.

Амальди смотрел прямо перед собой, забыв о времени и погрузившись в свои мысли. Ему вспомнилось, с каким трудом он проворачивал педали, продвигаясь по этой дороге с девушкой, которая с серьезной решимостью смотрела вперед и время от времени вытирала ему платком вспотевший лоб. Скоро она подставит морскому воздуху и его ласкам свою щедрую грудь и упругие ягодицы, уставшие от жесткой рамы велосипеда.

– Остановимся здесь, – сказал Фрезе, притормаживая.

– Нет, подальше. Еще два-три витка – и увидишь тропинку, что сворачивает влево. Там растет огромная сосна. По крайней мере, росла лет двадцать назад.