Фуртвенглер протянул к нему руку, но не успел он коснуться пациента, как Юнг воскликнул:

— Нет, не надо! Оставьте его в покое. Ладони Пилигрима упали вниз.

Кесслер подошел к нему с твидовым пиджаком фирмы «Харрис» в руках.

Юнг, приложив к губам палец, взял у него пиджак. Кесслер отошел и встал, наблюдая вместе с остальными.

— Ваш пиджак, мистер Пилигрим, — сказал Юнг.

Пилигрим повернулся чуть-чуть — так, чтобы не встречаться с Юнгом взглядом — и сунул руки в рукава с сатиновой подкладкой.

— Я знаю, кто вы, — сказал Юнг.

Пилигрим попытался застегнуть пуговицы.

— Меня зовут Карл Юнг, и я читал вашу книгу о Леонардо да Винчи. Превосходно написано, поверьте! Великолепно. И…

Пилигрим внезапно повернулся, прошагал мимо врачей и санитара, вошел в ванную комнату и захлопнул за собой дверь.

— Там есть ключ? — спросил Юнг.

— Нет, сэр, — ответил Кесслер. — Все ключи у меня в кармане.

— А бритва?

— Я ее убрал. Я сам побрил его сегодня утром.

— И как он отреагировал на то, что вы его бреете?

— Сперва терпел, а потом выбил бритву у меня из рук. Точно так же, как только что вырвал у меня галстук.

— Он попытался ее поднять?

— Нет, просто смотрел, как я ее поднял. А потом позволил себя добрить без всяких фокусов.

— Как он к вам относится? — спросил Юнг. — Он вас ненавидит?

— Понятия не имею. Пару раз я поймал его взгляд, устремленный на меня, совершенно непроницаемый. Похоже, мистер Пилигрим знает, кто я такой и что я приставлен, чтобы помогать ему, однако он меня практически не замечает.

— Он закрывался в ванной раньше?

— Только когда ходил в туалет. А когда он мылся, я был с ним. Я не оставляю пациентов одних во время мытья. Никогда.

— Ну и правильно. От греха подальше. Даже если больной покушается на свою жизнь, может произойти несчастный случай. И он не сказал ни слова?

— Ни единого, сэр.

— А завтрак? Он поел?

— Да, съел половину грейпфрута, тост с маслом и выпил чашечку кофе.

— И все?

— И все.

Юнг посмотрел на дверь ванной комнаты и повернулся к Фуртвенглеру. В конце концов, тот был лечащим врачом Пилигрима.

— Вы не против? — спросил Юнг.

Фуртвенглер постарался подавить раздражение.

— Что вы намерены делать?

— Войти туда. И, с вашего позволения, закрыть за собой дверь.

Фуртвенглер покосился на Менкена.

— Похоже, я теряю еще одного пациента, — пробурчал он. затем обернулся к Юнгу — Только не забывайте, что он мой, Карл Густав.

— Конечно! — откликнулся Юнг. — Я просто хочу установить с ним контакт.

— Что ж, отлично. Раз такое дело — дерзайте! — Фуртвенглер снова посмотрел на Менкена. Тот отвернулся к окну. Мы подождем вас здесь.

— Благодарю.

Юнг смиренно поклонился и подошел к ванной комнате.

Медленно и тихо стукнул три раза — и вошел.

Света не было. Ванная комната утопала во мгле. Поскольку Юнг никогда здесь не бывал и не знал, где что находится, он прислонился к двери, придерживая ручку.

— Вы не хотите, чтобы я включил свет, мистер Пилигрим? Никакого ответа.

Юнг замер, не шевелясь.

Он пытался уловить дыхание Пилигрима, но не слышал ни звука.

— Меня всегда интересовала тьма, — сказал он. — В детстве я, конечно, боялся ее, как многие ребятишки. Мой отец был священником, пастором швейцарской реформистской церкви. Я часто видел его на местном погосте, когда он совершал заупокойную службу. А поскольку мальчик я был впечатлительный, мне нередко снилось, что он стоит там, однако в моих снах никогда не было света. Они были сумрачные, унылые… темные. Очевидно, меня пугали могилы, да и сама заупокойная служба. Тебя опускают во тьму и оставляют там одного. Что-то вроде того. Возможно, вы тоже видели в детстве такие сны. Или похожие. Они снятся многим детям.

Юнг помолчал.

— Мистер Пилигрим!

Тот по-прежнему не отвечал. Юнг ничего не слышал, кроме отдаленного журчания воды где-то в здании.

Он отпустил дверную ручку и шагнул вперед. Никакой реакции.

Он сделал еще шаг и снова подождал.

Опять ничего.

— Позже, когда я достиг половой зрелости, тьма наполнилась для меня новым смыслом. Я больше не боялся — я жаждал ее. И перестал видеть во сне могилы. Они теперь мне очень редко снятся. Не исключено, что в будущем, когда я постарею, сны вернутся. Но пока могилы сменились колыбелью — так сказать, символом жизненной силы. В сущности, акт продолжения рода, как правило, происходит во тьме…

Кто-то вдали спустил в туалете воду. Трубы запели на разные голоса.

— Я никогда еще не беседовал с пациентами в темноте, сказал Юнг. — Это довольно забавно. Вас это тоже забавляет?

Тишина.

— Мистер Пилигрим!

Юнг сделал третий шаг вперед.

— Почему вы так упорно молчите? — спросил он. — Вам действительно нечего сказать?

Как видно, нечего.

— Если вам интересно, я продолжу свои размышления на тему тьмы, однако у меня такое чувство…

В дверь постучали.