— Да, конечно.

— Яурожденная Сибил Копланд. Мой отец, лордСирил Копланд, просидел в палате лордов дольше всех своих сверстников и умер в возрасте девяноста девяти лет. Мне тогда исполнилось двенадцать. А зачал он меня, когда ему было восемьдесят шесть. Своего рода рекорд, я бы сказала.

— И не просто рекорд. Это феноменально!.

Наблюдая за тем, как доктор записывает сведения, Сибил заметила:

— Вы очень хорошо говорите по-английски, доктор Фуртвенглер. Вы швейцарец или немец?

— Вообще-то я австриец, однако медицинское образование получил в Эдинбурге.

— Вот откуда у вас эта легкая картавость! — улыбнулась Сибил. — Она очаровательна.

— Я полюбил Шотландию и Англию тоже. Знаете, леди Куотермэн, я обожаю походы. На каникулах я исходил пешком весь Озерный край, Уилтшир и Кембриджшир. Чудесно! Вы знаете эти районы?

— Прекрасно знаю. Все мои братья и муж учились в королевском колледже в Кембридже. Сельская местность там просто рай.

— А мистер Пилигрим?

— Он учился в Оксфорде, в колледже Святой Магдалины. Мне жаль его, — снова улыбнулась Сибил.

— Жаль?

— Ну да. Мы в Англии так шутим, доктор. Забавно, но студенты любого университета считают, что все остальные сильно обделены жизнью.

— Понятно. — Доктор Фуртвенглер посмотрел в свои записи. — Мистер Пилигрим — искусствовед, верно?

— Да, и это нас с ним тоже объединяет. Мой брат Симс был искусствоведом.

— Был?

— Да. Он… — Сибил отвела взгляд.

Фуртвенглер внимательно следил за ней.

— Вы не обязаны мне говорить.

— Нет-нет, я скажу. Просто… — Она закрыла глаза, теребя перчатки, а затем приложила одну из них к щеке, словно руку друга, решившего ее утешить. — Он покончил с собой. И теперь, после того как Пилигрим тоже попытался свести счеты с жизнью, у меня такое чувство, будто Симс вернулся и преследует меня.

Сибил открыла глаза и положила перчатку на колени, к ее товарке, после чего выудила из сумочки носовой платок. Взяв себя в руки, она вновь заговорила уверенным и решительным тоном:

— Симс Копланд был моим младшим братом. Он погиб, когда ему исполнилось тридцать, в сентябре 1901 года. Знаете, он принимал участие в создании галереи «Тэйт». Она как раз тогда открылась. Симс работал как проклятый, но ему нравилось. Он всегда был слишком погружен в свою деятельность. Порабощен ею, если хотите. Кто бы мог. подумать, что… Он чересчур хорошо умел скрывать свои чувства. — Сибил помолчала. — Простите, но при мысли о его гибели я прихожу в ярость. Такая нелепая смерть!

— Я вижу, он много значил для вас.

— Да. В детстве мы были очень близки. Наверное, оттого, что у нас небольшая разница в возрасте. Я считала себя его ангелом-хранителем. Но не уберегла…

— Никто не может быть виновен в самоубийстве другого человека, леди Куотермэн.

— Трудно поверить.

— И тем не менее вам надо с этим смириться. Он сам лишил себя жизни. Вы не убивали его. Это он себя убил.

— Да.

Сибил отвернулась.

— Мистер Пилигрим был коллегой вашего брата?

— Нет. Симс был экспертом исключительно по искусству конца шестнадцатого и начала семнадцатого веков. А Пилигрим… мистер Пилигрим — специалист куда более широкого профиля.

— Ясно. Кстати, как его зовут, леди Куотермэн? Почему нам не сообщили его имя?

— Он говорит, у него нет имени.

— Вот как?

— Да. И, как ни странно, я приняла это без каких-либо вопросов. Я много знаю о нем, хотя, многого и не знаю.

— Вас познакомил с ним брат?

— Нет. Мы друзья с давних пор.

— У вас есть дети, леди Куотермэн?

— Пятеро. Двое взрослых сыновей, две взрослые дочери и маленькая дочь.

Доктор умолк. Сибил Куотермэн подняла на него глаза.

— Что вы так смотрите, герр доктор?

— Простите, Бога ради.

— Да, но в чем дело?

Фуртвенглер уставился вниз, на лежащую перед ним страницу.

— Мне кажется, вы слишком молоды, чтобы иметь взрослых сыновей и дочерей.

— Вот оно что! — рассмеялась Сибил. — Сейчас я вам все объясню. Мне сорок пять лет. Моему старшему ребенку — двадцать. Это вовсе неудивительно, правда? Его зовут Дэвид и, если откровенно, я не очень его люблю. — Она моргнула. — Боже мой! Зачем я вам это сказала?