Он осаживает коня и поудобней устраивается в седле, поскрипывая. Под его собственными доспехами на нем чулки и пояс с подвязками. На коже от них образуются приятные рубцы. И черные атласные трусики слишком туги. На дворе 1193 год. XIII век не за горами. Шериф надеется, что со временем его половая жизнь улучшится.

–  Смотрите! Улика!

Он указывает на склянку, лежащую под копытами. Теперь в ней пусто.

Некоторые из его рыцарей крутят головами и тихонько фыркают: «Фасс-васс». Других звуков они не издают, кроме еще одного: «Шуш-ш-ш».

Шериф потирает подбородок.

–  Я узнаю этот сосуд. С ним ко мне приехала Нина, царица амазонок. Но она не показывала, что там внутри, а теперь он пуст. Наверно, это было какое-нибудь спиртное. Кстати, что-то у меня тоже во рту пересохло. Тут неподалеку есть таверна. Галопом мы еще можем успеть до закрытия. А потом возобновим поиски Гая Гисборна!

–  Фасс-васс… Шуш-ш-ш…

–  Да, я по нему тоже соскучился. Н-но, вперед!

Робин Гуд тычет в высокую женщину пальцем. На его искаженном от злобы лице пляшут огненные отсветы. Он задевает ногой край стола и расплескивает мед из норманнского шлема. Крики, ругань.

–  Думаешь, дамочка, ты покруче меня будешь? Вместо ответа она отвешивает ему сногсшибательную,

в буквальном смысле, оплеуху.

–  Коротко говоря, да, - выплевывает она.

Он приподнимается на колени, отирает кровь с разбитых губ.

–  У-тю-тю, какие мы грубые. Ясно-понятно! Я, может, и вчера родился, то есть даже сегодня, но больше на такие фокусы не поддамся. Давайте, дамочка, к бою!

–  Никаких фокусов!
– восклицает она и отвешивает ему оплеуху другой рукой.
– Простое честное насилие, ничего кроме! Я давила змей в озере Каратис!

Дева Мэриан, Малютка Джон и Гай Гисборн стоят вокруг них и хлопают в ладоши все громче и громче:

–  Мочи! Мочи! Мочи!

Робин Гуд снова, шатаясь, поднимается на ноги. Тут вмешивается хозяин:

–  Без драк мне тут, в «Деве и островерхой шляпе»! Это приличное заведение. А ну все вон!

–  Выйдем, разберемся, - рычит Робин.

Нина кивает и направляется к двери. Малютка Джон, выходя, задумчиво поглаживает бороду:

–  Но как она могла родить живого Робина Гуда, если они оба умерли?

–  Ничего не понимаю!
– соглашается Гай Гисборн. Дева Мэриан пожимает плечами:

–  Может, у нее был с собой какой-нибудь волшебный эликсир, который ее исцелил, а раз Робин находился у нее в чреве, волшебство подействовало и на него, чисто случайно. Дело, наверное, в этом.

–  Ну конечно!
– в унисон ахают Малютка Джон и Гай Гисборн.
– Это же очевидно!

Они уже стоят перед таверной. Принц воров мерит взглядом царицу амазонок. Противники настороженно кружат друг против друга.

–  Смотри!
– выкрикивает вдруг Робин.
– Единорог!

–  Где?
– оборачивается она.

И Робин, подскочив к ней, с размаху бьет сбоку по челюсти - раз, два. Она отлетает назад, с трудом удерживаясь на ногах, а он посмеивается:

–  Самый бородатый фокус на свете!

Она готова испепелить его взглядом. Ее ярость беспредельна.

–  Я тоже так умею!
– оглушительно ревет она. Скорчив гримасу, Нина примеривается и вырывает

стрелу из своего живота. Перехватив ее, как кинжал, бросается к Робину и вонзает стрелу прямо ему в сердце. Издав короткий стон, он валится на землю.

–  Робин Гуд снова умер! Я выиграла дуэль!

Дева Мэриан, Малютка Джон и Гай Гисборн, склонившись над простертым телом, бормочут себе под нос:

–  Боже мой! Боже мой! Умер - и умер, и ладно. Но его же надо похоронить там, куда попадет стрела. Вот это, черт побери, парадокс! Мы должны похоронить его в нем самом! Ну, влипли!

Шериф Ноттингемский с его пятьюдесятью рыцарями достигает таверны, как раз когда солнце начинает клониться к закату. Поэтому, завидев натекшую у порога кровь, он сперва думает, что это оптический обман. Но потом замечает, что в тени кого-то хоронят.

–  Проявите уважение, ребята! Шлемы долой!

По здравом размышлении, он только рад, что они не могут выполнить его команду.

Он решает, что его моральный долг - подъехать поближе и обменяться со скорбящими парой любезностей. В конце концов, здесь его вотчина, и эти люди, метафорически говоря, его дети. Обнаружив, кто они, он крайне удивлен.

–  Гай Гисборн! Предатель! Ты перешел к моим врагам!

–  Ничего подобного!
– энергично мотает Гисборн светлой головой.
– Просто кодекс рыцарской чести вынуждает меня помочь с похоронами Робина Гуда, хоть задача и невозможная.