Кирк кивнул.

– Мы тоже не осмеливаемся выносить суждения о вашем народе, Жесткий Хвост. Мы будем делать шаги тогда, когда узнаем, как…

Она прервала его, дернув хвостом.

– Один момент… вы сейчас говорите совсем о другом. Может ли вулканец быть одним из вас, хотя он совсем не человек?

– Мистер Спок является моим офицером по науке, и он мой друг. В этом случае я могу сказать, что он из моих людей.

– Вы не находите его настолько же чуждым вам, как мы?

Джеймс Кирк улыбнулся.

– Я действительно нахожу мистера Спока чуждым. Обычно в самых неожиданных ситуациях. Но это нисколько не делает его меньше моим другом, чем он есть.

– А вы, мистер Спок?

– Если я понял твой вопрос, Жесткий Хвост… да, и мне доставляет огромное удовольствие считать Джеймса Кирка в числе моих друзей.

– Хотя вы находите его чуждым?

– Он обладает совершенно особенными сторонами личности, это касается своеобразия его человеческих сторон. Очень часто мне приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы понять его. Но вулканская философия одобряет такой подход, так как мы верим в «Бесконечные различия в Бесконечном Количестве Комбинаций».

– «Бесконечные различия в Бесконечном Количестве Комбинаций», повторила она. Спок кивнул.

– Ваша форма памяти испугала меня так, как я очень редко когда была напугана. Надо бы отослать вас прочь, но я видела, как Эван Вилсон рисковала, столкнувшись с таким же неизвестным для нее, как и для меня, и я была заинтересована и благодарна ей за этот опыт. Яркое Пятно сказала мне, что вы оберегаете наши с ней отношения, – Жесткий Хвост с видом собственника обернула свой хвост вокруг талии Яркого Пятна и продолжила И я слышала, как вы называете друг друга друзьями. Мой народ может рискнуть многим ради возможности дружбы и ради «Бесконечных различий в Бесконечном Количестве Комбинаций».

Она кивнула Споку, а затем закончила:

– Мы все должны быть осторожны. Я скажу другим в лагере – Она медленно пошла прочь. Кирк увидел, что ее хвост все еще дрожит от переполнявших ее эмоций, но она не позвала с собой Яркое Пятно.

Яркое Пятно воскликнула:

– Ну и дела! – и Джеймс Кирк с облегчением рассмеялся.

Павла Чехова откровенно удивило количество сиваоанцев, оставшихся с ним, чтобы изучить его технику строительства, вместо того, чтобы пойти послушать пение Ухуры В основном это были старшие по возрасту, как, основываясь на их размерах, рассудил Чехов, и каждый из них старался попробовать все этапы строительства Когда они закончили, Чехов был совершенно уверен, что любой их них способен построить такую же хижину.

Помня то, что узнали капитан и мистер Спок, Чехов поинтересовался у Дальнего Дыма, как правильно дать им всем разрешение использовать эту конструкцию, где они только захотят, и право обучать других и давать им такие же разрешения. Сиваоанцы восприняли это с такой радостью, как будто всем им сделали подарок. Впрочем, по их обычаям так и было. Павел сделал подарок, который доставил бы такую же радость его учителю в Волгограде, какую сиваоанцы испытывали здесь.

Несколькими минутами позже все собрались вокруг Дальнего Дыма. Чехов, занятый покрытием крыши, пропустил большую часть разговора, сверху он ясно видел только шевелящиеся усы и хвосты. Затем три сиваоанца исчезли в лесу.

Сначала он подумал, что они присоединились к Ухуре, чей голос доносился до него в прекрасных куплетах песни, но часом позже все трое вернулись, неся ветки и листья, отличные от тех, которые он сам использовал. Они возбужденно объяснили, что Дальний Дым решил улучшить его дизайн, и начали уже сами строить четвертую палатку, в этот раз показывая ему, как она должна быть сделана. Не желая пропустить ни единой детали, Чехов включил свой трикодер и зачарованно смотрел.

«Они определенно лучше знали местные материалы», – подумал Павел.

Вместо предыдущих, корзинного типа, эта палатка имела элегантные формы крыльев птицы, и сиваоанцы улучшили на этот раз не только стиль. Используя более гибкие ветки, причем сиваоанцы заверили его, что гибкость сохранится на долгое время, они плели более плотную и устойчивую основу.

Затем последовала очередь покрытия из листьев, которые оказались примерно четырех расцветок. Впрочем, все они были просто различными оттенками зеленого, от почти черного с красноватым отливом до салатового, который скорее можно было принять за кремово-белый Дальний Дым самолично принес охапку тростника цвета сливы. Опять все помощники собрались вокруг Дальнего Дыма, и он объяснил, что у него на уме, но половина объяснения была потеряна универсальным переводчиком, так как он не имел справочника для художественных описаний.

Строители начали работу с разных сторон строения и постепенно продвигались навстречу друг другу. К великому изумлению Чехова, когда они встретились посередине, стилизованные птицы в полете показались по всему покрытию, словно оседлали его, как поток воздуха. Чехов взирал на это, открыв рот.

Два самых больших сиваоанца подняли Дальний Дым, чтобы он установил сливовую крышу, затем все отошли назад и встали рядом с Чеховым. После долгого внимательного осмотра своей работы они вопросительно повернулись к Дальнему Дыму. Усы Дальнего Дыма выгнулись вперед и задрожали.