Кирк поймал малыша и поднял одной рукой – Привет, Ногохват, – поздоровался он. Ногохват извивался на весу, и капитан, испугавшись, что уронит ребенка, согнул руку в локте.

Хвост Ногохвата моментально обвился вокруг его шеи, и на миг Кирку показалось, что он закончит свою карьеру с позором, задушенный ребенком.

Затем хвост ослабил хватку, и капитан почувствовал вес Ногохвата у себя на спине.

– Привет, капитан Кирк, – раздался детский голос совсем рядом с его ухом. Если не считать того времени, когда малыш карабкался к нему на спину, капитан не был поцарапан. Ногохват использовал ровно столько своих когтей, сколько потребовалось, чтобы уцепиться за его одежду.

Чехов моментально подскочил к нему.

– Прошу прощения, капитан, – сказал он и шлепнул ребенка. – Ты не будешь обхватывать своим хвостом шею человека, – твердо сказал он Ногохвату. – Люди не могут при этом дышать.

– Но он не закричал, – запротестовал Ногохват.

– Он не мог, – возразил Чехов. – Нет воздуха – нет крика. – Левому Уху он добавил, потирая свое горло:

– Каналы входа воздуха в организм у человека очень близко к поверхности шеи, что, как оказалось, очень удобно для этих маленьких существ. Я рад, что они учатся быстро.

– Извините, капитан Кирк, – сказал Ногохват, и шершавый язык малыша лизнул ухо капитана.

– Ты не причинил мне вреда, Ногохват, – заверил его Кирк, – но будь внимателен в следующий раз. – Если Кирк и считал до этого, что хвосты сиваоанцев доставляют необычные ощущения, то сейчас приходилось признать, что в этом плане их языки еще замечательнее. Он не мог решить, то ли смеяться, то ли согнать ребенка со своей спины.

Несколько раз лизнув его волосы, Ногохват сказал:

– Пахнет хорошо, вкус смешной.

Чехов многозначительно посмотрел на Дальний Дым и предположил:

– Кажется, ему обязательно нужно попробовать каждого.

– Попробуй это, – предложил Дальний Дым, указывая на мясо. – Как ты думаешь, несколько скручивателей хвостов не помешает?

– Старая русская поговорка, – объявил Чехов, – кашу маслом не испортишь. – Когда стало ясно, что это не переводится, он объяснил:

– Это значит, что ты не можешь испортить что-нибудь хорошее, прибавляя туда еще что-нибудь хорошее.

– Это зависит от того, сколько скручивателей хвостов, – заявил Дальний Дым, сворачивая хвост в петлю.

– Новая сиваоанская поговорка, – поправился Чехов, – ты не можешь испортить тушеное мясо скручивателем хвостов или двумя.

Версия универсального переводчика на этот раз оказалась более успешной, все четверо малышей тут же начали распевать ее, ритмично раскачиваясь. Кирк совершенно не представлял, как долго его куртка сможет выдержать детское веселье. Однако к счастью, ему так и не удалось это узнать, потому что в следующую секунду Ногохват вдруг перестал раскачиваться и петь, вытянул шею и уставился на что-то. Объектом его интенсивного интереса на этот раз был Спок, который также уставился на малыша к большому удовлетворению Ногохвата.

– Ногохват, это мистер Спок. Мистер Спок, это Ногохват, один из детей Цепкого Когтя.

– Не трогать мистера Спока, – сказал Ногохват, затем добавил:

– Уши?

Спок расценил это как требование и повернул голову боком.

– Хорошие уши, – решил для себя вслух Ногохват.

– Что касается моих ушей, – ответил ему Спок, – у меня не было выбора по поводу того, как они должны выглядеть. Однако, мне приятно, что они вызвали твое одобрение.

Уши Ногохвата дернулись назад, касаясь щеки Кирка. Капитан объяснил:

– Он имеет в виду, что очень рад, что тебе понравились его уши, Ногохват.

– Именно, капитан, Ногохват понял меня.

– Понял, – сказал Ногохват, который все еще находился в смятении, но хотел прояснить ситуацию. Его внимание вдруг переключилось на другой предмет, и он мгновенно сполз со спины Кирка. Два других ребенка соскользнули со спины Чехова, который при этом чуть не расплескал варево, а четвертый чуть не сбил Кирка. Все четверо стрелой промчались мимо Спока.

А через несколько мгновений они уже сидели на Цепком Когте, и начался ритуал облизывания и похлопывания.

К тому времени, когда казалось, что их хвосты окончательно запутались, малыши наперебой принялись рассказывать матери обо всем, что случилось в этот полдень, и, похоже, их память оказалась такой же крепкой, как и у Яркого Пятна. Однако как заметил Кирк, рассказ детей ограничивался тем, что они пожелали запомнить, а вовсе не тем, что они поняли. Ребятишки передавали все дословно и требовали объяснений. Цепкий Коготь объясняла им все, что только могла.

Дети как раз пересказывали сиваоанскую поговорку Чехова, когда Эван Вилсон дернула Кирка за локоть.