— Ровно через сутки чары потеряли силу, — сказал он, — и этот миг застал Финна за игрой в фидхелл с одним из сыновей Морны, в окружении всех ирландских фенниев. Как раз тогда Финн ещё собрался сделать удачный ход и решил перед этим отхлебнуть мёда из серебряной чаши. И этот миг не был самым приятным в жизни Финна. Уж во всяком случае, он был не более приятным, чем тот день, когда Донн, сын Мидира, сватал Финну свою сестру Скатах, которую запросто можно было спутать издалека с пивным котлом, настолько она походила на него своим видом.

Нечего и говорить о том, что когда всё это случилось, все до единого сыновья Морны тут же вызвали Финна на поединок, а Финн, выбросив те поганки, что были у него в руках, и выплюнув ту поганку, что была у него во рту, принял их вызов, как то подобает вождю ирландских фенниев и истинному герою.

Перебив сыновей Морны, Финн хотел сам идти разыскивать Фланна Мак Фиаха, но случилось так, что верховный король Ирландии пригласил его в Тару на пир, по всему обещавший закончиться большим и кровавым побоищем, так что Финн никак не мог отказаться, потому что если сам по себе пир и не редкость в Ирландии, то хорошее, настоящее побоище выпадает на долю не так уж часто. Вот как вышло, что в погоню за Фланном Мак Фиахом был послан именно он, Рори, сын Финтана, ибо он был единственным, кому друиды не предсказали гибели во время этого пира, отчего он мог туда не ходить.

Файтви с Нэнквиссом внимательно выслушали рассказ Рори и переглянулись.

— А прежде чем Мак Фиах попал к вам в плен, долго ли он от вас отбивался? — поинтересовался как бы между прочим Нэнквисс.

— Да порядком, — честно сказал Рори. — Часа три отбивался.

— Вот когда Кекиик уронила корзину с горячими углями на нашего младшего сына, — холодно заметил Нэнквисс. — Может, я и не мастак делать выводы, — сказал он, — но сдаётся мне почему-то, что дальше мы пойдём вместе.

И они поднялись и втроём покинули постоялый двор через один из его шести выходов, к которым не была в то время приставлена дверь, потому что ветер дул с седьмой стороны. Выходя, они слышали за собой какой-то шум, но не стали оборачиваться.

Дальше они пошли вместе и повсюду расспрашивали про Фланна Мак Фиаха, — в каждой харчевне и в каждом кабаке, — но проку от этого было не больше, чем если бы они вместо этого сидели у себя дома и перебрасывались в картишки.

В таверне с названием «Приют лепрехона» [5] хозяин был таким же истинным ирландцем, как и все ирландцы, и от души стремился помочь им в их поисках. Перемыв косточки всем соседям на семь миль в округе и подробно рассказав, как у младшенького сына его третьей дочери резались зубки, он наконец развёл руками и откровенно сообщил, что никогда даже не слышал о Фланне Мак Фиахе. Вот тут-то Рори и съездил ему по уху.

На выходе Рори подёргал за полу какой-то замызганного вида пьянчужка.

— Вот что, ребята, — просипел он, — вам крепко повезёт, если вы встретите О'Кэролана. О'Кэролан знает всё.

— А как его найти-то? — спросил Рори, попадая в вывеску кабака метким плевком.

— А найти его нельзя. Но если вы вдруг случайно на него натолкнётесь, сразу хватайтесь за него обеими руками и выспрашивайте у него всё, что можно. И вот что я ещё скажу вам, ребята: вам крепко повезёт, если он вам ответит.

С такими словами этот славный человек завалился, как был, назад за лавку, и захрапел.

В следующей таверне, попавшейся на их пути, хозяином был Падди О'Шамрок, самый что ни на есть ирландский из всех ирландцев. На вопрос о Фланне Мак Фиахе, который тусклым голосом задал уставший Файтви, Падди немедля поманил их пальцем за стойку и таинственным шёпотом начал рассказывать:

— Не далее как вчера вечером подсчитываю я, значит, выручку, как вдруг кто-то стучится в дверь. Я открываю и вижу на пороге странного человека. Более странного человека не видели мои глаза ни до, ни после. Ярко-красный мохнатый плащ был на том человеке. Зелёная шёлковая туника с серебряной нитью была у него под плащом, а рубашка была застёгнута у горла золотой фибулой с красными камешками. Звериными головками заканчивались концы той фибулы. Тяжёлые кожаные сапоги были на ногах у того человека, и настолько тяжёлые, что, думаю, если тем сапогом дать кому по морде, сломаешь челюсть. Дивный вышитый пояс был на том человеке. И был при нём меч без ржавчинки, без изъяна и топор нездешней работы. В волосах его…

— Хватит, — прервал его Рори. — Мы поняли. И что?

— А то, — понизил голос Падди. — Попросил тот человек попить воды. Ну, вынес я ему воды. Выпил тот человек воды и ушёл. И никто его больше не видел.

— Рори, — поспешно проговорил Файтви, — я знаю, что ты сейчас хочешь сделать. Умоляю тебя, не делай этого.

— Ладно, — буркнул Рори и убрал в складки плаща свой кулак, на который он уже перед тем успел поплевать. — Бить я его не буду. Но если после этого рассказа он сейчас же не выставит нам бесплатное пиво, то, клянусь, во всей Ирландии не хватит денег нанять столько плакальщиц, сколько понадобится для того, чтобы его оплакать.

— Я надеюсь, что этот ярко одетый человек, которого он описывал, — это не Мескви? — спокойно спросил Нэнквисс, прихлёбывая пиво.

— То, что он описал, имеет примерно столько же отношения к внешности Фланна, сколько к моей, — заверил его Файтви. — Разве что Фланн спятил, но я не замечал к тому никаких предпосылок.

Когда они уже выходили, из толпы завсегдатаев пивной в углу раздался не вполне трезвый голос:

— Говорю вам, О'Кэролан — вот кто вам нужен. О'Кэролан знает всё.