Времена прежней "благородной войны" закончились.

Отступление? Да. А что делать? Сражаться есть смысл тогда, когда либо можно победить, либо нет другого выхода. Бросив пушки, негров, даже часть оружия, англичане задали такой темп, что уже через два с половиной часа подходили к Бахос де Ална. Там, где их ждали шлюпки и быстроходные кораблики, оставленные под немногочисленной охраной. Всё к чёрту, сейчас лишь бы ноги унести… Когда садились в шлюпки, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Ещё немного - и наступит чёрная тропическая ночь. Тогда им уже будут не страшны даже знаменитые сен-доменгские сторожевики-"барракуды"… Шлюпок было всего двенадцать, и королевские морские пехотинцы, коих осталось меньше двух сотен, разместились в них достаточно комфортно. Теперь остаётся лишь преодолеть эту пару кабельтовых, и всё. Считай, выскочили.

Не повезло им сегодня. Что ж, бывает.

Капитан Фолкингем уже мысленно возносил хвалу Господу, когда вдруг рявкнула пушчонка ближайшего к ним шлюпа. Визг картечи, крики, проклятия… Гребцы от неожиданности перестали грести. И тут рявкнула вторая пушка. Ещё одна. И ещё… Словом, когда капитан Фолкингем оказался в воде - таким нехитрым образом спасались многие, не он один - уже всё стало ясно. Противник сумел захватить корабли ещё до того, как десант вернулся к месту высадки. То-то рожи охранявших шлюпки матросиков показались капитану незнакомыми. Ну, так мало ли - всех мерзавцев в лицо не упомнишь. Где они, кстати? На бережку остались, голову на отсечение… Оставшиеся в живых и умевшие плавать морпехи погребли к берегу. И капитан Фолкингем нисколечки не удивился, когда на песчаном пляжике их встретили. Кто с ружьями наперевес, а кто уже и с верёвками - вязать пленных.

Да, если уже не везёт, так не везёт.

Влад, его штурман-голландец и человек пятнадцать матросов - вот все, кто уцелел из команды "Бесстрашного". Их спасло не только то, что в момент взрыва они находились на мостике и шканцах, но и близость "Сварога". Чёрный линкор и сам вышел из боя, но сумел подобрать выживших. И с борта "Сварога" они имели возможность наблюдать драку в бухте.

–  Здорово ты в них въехала, - Влад прокомментировал эпизод с тараном.
– Билли чуть зад себе не отбил, когда с ног падал, а парни за головы хватались. Такого тут ещё никто никогда не делал.

–  Вот потому-то мы до сих пор живы, что умеем удивлять противника, - ответила Галка. После целого дня грандиозной нервомотки хотелось только одного - завалиться и спать трое суток. Джеймсу сейчас перевязали простреленную руку. Жано не отлипает от мамы. А нужно ещё кучу дел разгрести…

"Да гори они синим пламенем! Завтра! Всё завтра!"

Влад прекрасно видел, в каком она состоянии, и собирался было уже сказать, что идёт домой. Исабель с детьми заждались своего героя - а он действительно был одним из героев этого дня. Но тут в коридоре послышался какой-то шум. Потом кто-то рассмеялся. А пару секунд спустя в комнату ввалились юнги - Хосе-Рыжий и Хосе-Индеец - тащившие какие-то большие мокрые тряпки и сами мокрые чуть не с ног до головы.

–  Это как изволите понимать, господа?
– поинтересовалась Галка, изобразив из себя суровую мать-командиршу.

–  Вот, - Хосе-Индеец, улыбнувшись во все тридцать два зуба, развернул свою ношу. Которая на поверку оказалась адмиральским вымпелом с английского флагмана. Рыжий похвастался собственно британским флагом - белым полотнищем с поперечным красным крестом.
– Вы ведь говорили, что захват знамени противника - один из признаков, по которому определяется победитель. Ну, мы и решили в бухту сходить…

–  Спёрли ялик… - Галку так и подмывало рассмеяться. Влад тот давно уже скис от беззвучного смеха.

–  Мы его уже вернули, - обиженно засопел Рыжий. Пятнадцатый год парню, а по всему видать - растёт роковой красавец, погибель всех столичных девчонок.

–  Молодцы, что вернули, - не выдержав, мадам генерал всё же хихикнула.
– А главное, не побоялись после боя в бухту на дырявой лодчонке сунуться.

–  Ну… - помялся Рыжий.
– Там и правда покойники всплывают. Страшновато, это верно. Только их течением из бухты выносит.

–  Что с трофеями вернулись - вы опять-таки молодцы. А вот что в самоволку отправились…

–  Это не самоволка, капитан, - лукаво прищурился Хосе-Индеец.
– Это разумная инициатива, вот!

–  Да, ты прав, - согласилась Галка.
– От правильной формулировки зависит очень многое.

Влад, уже не в силах сдерживаться, рассмеялся во весь голос.

Рана в плече была не очень серьёзной - прострелена мышца - но болезненной. За время службы на флоте и хождения с пиратами Джеймс не раз и не два получал раны. Не смертельные, но на пару недель лишавшие его нормальной жизни. Потому что боль он переносил на редкость плохо, хоть никому, даже любимой женщине, в том не признавался. Всё же Галка о чём-то таком догадывалась. Вот и сейчас она молча накладывала на чистую тряпочку обезболивающую мазь - последнее изобретение доктора Леклерка, успевшего с помощью Каньо досконально изучить кое-какие местные травы. Джеймс так же молча стерпел перевязку: без обезболивающего он точно не заснёт, проверено на собственном опыте. Негритянка Сюзанна, напуганная сегодняшними событиями - она тоже была в соборе во время обстрела - украдкой смахивала слезинки и подавала госпоже чистые полотняные полосы.

–  Идите к себе, Сюзанна, - глухим, предельно усталым голосом произнесла Галка.

Служанка, подхватив тазик с розовой от крови водой и грязные бинты, ушла. А Галка - генерал Сен-Доменга, признанная предводительница пиратов Мэйна - вдруг, мелко задрожав, уткнулась лицом в рубашку мужа и разрыдалась.

–  Всё будет хорошо, Эли, - Джеймс с бесконечной нежностью гладил жену по растрёпанной голове, мысленно радуясь её слезам. Ибо если человек способен без единого душевного содрогания пережить такой день - всё равно, война там или не война - то невольно возникает сомнение в его принадлежности к роду человеческому.
– Мы победили, а значит, те, по ком ты плачешь, погибли не напрасно.