Нас кормили в длинном двухэтажном здании. Нижний зал предназначался для рядовых; офицеры поднимались наверх, где обстановка была более изысканной. В конце зала находилась кухня с тремя большими очагами для приготовления пищи и огромной хлебной печью. Летом здесь, несомненно, было невыносимо жарко, но зимой тепло очагов и запахи пищи делали это место уютным. Низкий потолок потемнел от дыма. В нижнем зале деревянный пол всегда оставался грязным. Столы обветшали, а сидеть на длинных скамейках было неудобно, особенно для меня, но мне все равно здесь нравилось. Мне и так не хватало разговоров и смеха не меньше, чем книг и занятий, а встреча со Спинком вызвала новый поток воспоминаний.

Эбрукс и Кеси уже сидели в зале, когда я вошел. Я взял большую миску горячей бараньей похлебки и четыре свежих ломтя хлеба и присоединился к ним. Они были не самыми смышлеными парнями и летом косили траву на кладбище. Зимой расчищали от снега и льда дорожки. В сезон чумы копали могилы.

— Привет, толстяк, — беззлобно приветствовал меня Эбрукс — почти лысого Кеси он обычно звал Кудрявым. — Как дела с копанием могил?

— Холодно, — ответил я, и он рассмеялся, словно я удачно пошутил.

Эбрукс наклонил лицо к самой миске с похлебкой. Он всегда так ел. Его ложке редко приходилось подниматься выше чем на пару дюймов. Я попробовал похлебку. На вкус она была словно мокрая овца на запах.

— Что привело тебя в город? — спросил Кеси.

Он был уже немолод и успел потерять несколько передних зубов — я не знал, в драке или из-за болезни. Во время еды он часто хлюпал, когда пища вываливалась из его рта.

— У меня были вопросы к полковнику. И я хотел кое-что купить. Не знаете, кто-нибудь в ближайшие дни не собирается на запад? Мне бы хотелось, чтобы туда кое-что доставили.

Я помешал похлебку. Четвертушка луковицы, три морковки, крошащиеся ломтики картофеля и пара хрящеватых кусочков мяса. Для густоты в суп щедро добавили муки. И перец. Много перца. Похоже, другими специями повара не пользовались. Сначала я выловил морковку. Она была сильно переварена, однако ее аромата хватило, чтобы я смог им насладиться.

— Доставили куда? — поинтересовался Кеси, отвлекая меня от вкусовых ощущений.

— В Мертвый город. Там есть женщина по имени Эмзил, с тремя ребятишками. Я останавливался у нее на некоторое время, и она одолжила мне свой мешок. Пришло время его вернуть.

— О-о, Эмзил. Да, сэр. — Эбрукс с видом ценителя зацокал языком. — Лакомый кусочек, если сможешь его урвать. Странно, что ты не хочешь сам его «доставить».

— Ничего подобного. Я лишь хочу отблагодарить ее за гостеприимство.

Я с трудом скрыл раздражение.

— Тебе не повезло, толстяк. Все возчики уже зимуют. Если буря застанет тебя в пути в это время года, тебе конец. Валит снег, ветер его разглаживает, и — опаньки! — куда же делась дорога? Мало кто на это решится. До весны никто никуда не поедет. Разве что найдешь разведчика, который направляется в ту сторону, но удачи тебе, если соберешься просить его об услуге. Хочешь доставить посылку — езжай сам. Все равно никто не узнает.

— Возможно, я так и сделаю, — солгал я.

Я и сам не мог разобраться в чувствах, которые испытывал к Эмзил. Я хотел послать ей подарки не только ради детей, но и чтобы она лучше обо мне думала. В то же время я не был уверен, что хочу ее снова увидеть. Слишком многие отзывались о ней как о шлюхе из Мертвого города. И я сомневался, что сумею скрыть это знание при встрече с ней.

— Впрочем, кое-кто из разведчиков может это сделать для тебя. Хитч или этот новенький, Тиббер или Тайбер, как бишь его там?

— Лейтенант Тайбер? Он здесь?

— Ты с ним знаком? — удивился Эбрукс.

— Не то чтобы. Просто слышал о нем.

— И что же ты слышал?

— Ну, какие-то слухи. Он ведь сын аристократа, верно? Кажется, он учился в Академии?

— Какая разница? Ублюдочные выскочки.

Кеси явно злило уже то, что меня вообще занимают подобные вещи. Насколько им было известно, я, как и все остальные, был сыном простого солдата. И они ожидали, что я разделю их презрение к офицерам, получившим чин благодаря происхождению. Это причиняло мне боль, но я лишь кивнул и вернулся к трапезе. Ломтики картошки разварились не меньше, чем морковка. Но хлеб был отличным. Я разломал его на кусочки, чтобы макать их в перченую похлебку. Я думал о пище, а не о Тайбере и наших общих честолюбивых мечтах. Зависть сыновей старых аристократов разрушила его надежды. А мои мечты украла магия спеков.

— А о чем ты спрашивал полковника? — вновь прервал мои размышления Эбрукс.

— Я спросил, не следует ли нам запасти гробы. Мы знаем, что чума вернется. Так случается каждое лето. Я заметил, что всякий раз нам не хватает могил и гробов и некогда сделать новые. И приходится хоронить людей в братской могиле. Я подумал, что лучше приготовиться заранее. И уже копаю могилы — каждый день по одной.

— Ага. Ясно. Я же говорил тебе, что он не кончит, как Реймс, — сказал Эбрукс, обращаясь к Кеси.