— Ты что, сдурел? — возмутился тюремщик. — Я те сгоняю!

— Да ладно, — снисходительно протянул Майк. — Тут все свои. Жена потом тебе деньги отдаст, ты ж меня знаешь.

— Да не пойду я, — стал отпираться тюремщик. — Если Морс сведает, он из меня котлету сделает.

— Морс далеко, а я рядом, — угрожающе свёл брови Майк. — Хочешь, мои ребятки, — он кивнул в нашу сторону, — тут тебе такой переполох устроят, что весь ваш участок на ушах стоять будет?

Тюремщик что-то буркнул и захлопнул форточку. Довольный Майк предложил мне присесть на нары, а сам устроился на соседние.

— Сейчас Гонза нам всё нарисует в лучшем виде, — радостно потирая ладоши, сказал он.

Дверь приоткрылась. Тюремщик осторожно поставил на порог две мутноватых бутылки с самогоном и тут же с прытью зайца заскочил обратно. Послышался шум запираемого замка.

Майк взял бутылки в руки и вытащил зубами пробки.

— Подходите по одному, — скомандовал он сокамерникам. — С посудой.

Уголовники потянулись вереницей, каждый держал медную кружку с большой ручкой. Когда очередь дошла до заросшего, Майк убрал бутылку в сторону и сквозь зубы процедил:

— А ты, Буравчик, перебьёшься.

— За что Молотильня? — жалобно заныл тот.

— За дело, — объяснил Майк. — В следующий раз не будешь втихаря за моей спиной пакостить. Понял?

— Понял, — вздохнул Буравчик и поплёлся на место. С Молотильней спорить было опасно.

После того, как Майк распределил выпивку среди остальных сокамерников, у него осталась ещё добрая половина бутылки. Он допил её прямо из горлышка и, удовлетворённо крякнув, сказал:

— Эх, хорошо! Жаль, кудесник так наворожил, что я теперь больше половины бутыля за раз выпить не могу. Веришь — душа не принимает!

Я осушил кружку и почти сразу с непривычки закашлялся. Самогон оказался крепким, нёбо и язык зажгло. Потом по телу пробежало приятное тепло, в голове зашумело. Я закрыл глаза и почти сразу провалился в глубокий сон.

— Эй, вставай! — тихий шепот, прозвучавший над самым ухом, заставил оторвать голову от подушки. Рядом колыхалась в лунных лучах бесплотная фигура призрака.

— Барон, это опять ты, — с досадой произнёс я, а затем, оглянувшись по сторонам и убедившись, что все живые в камере, кроме меня, спят, проворчал:

— Даже в тюрьме от тебя не укроешься!

— Тюремные стены не могут стать преградой тому, чей дух неупокоен, — витиевато произнёс призрак. — Есть важная информация. Тебе стоит её узнать.

— Говори быстрее, спать хочется.

— Буквально полчаса назад Никавери призналась, что обратиться к мадам Жозефине ей посоветовал мой племянник Герхард. Идея с приворотным зельем тоже принадлежала ему.

— Хм. Фактически он свёл Никавери с убийцей. Интересно, знал ли он о яде?

— Я не знаю, — с грустью произнёс барон. — Оказывается девушка одновременно крутила роман и со мной, и с Герхардом. Она долго не хотела в этом признаваться, жалела меня и не хотела огорчать, но потом не выдержала.

— Мило. Почему Герхард уступил вам Никавери и даже подговорил её воспользоваться приворотным зельем?

— Никавери говорит, что он проявил настоящие рыцарские чувства.

— Времена рыцарей канули в лету. Я давно уже не верю в благородные порывы, особенно в сердечных делах, — буркнул я. — Допустим, племянник задумал вас отравить руками ничего не подозревающей Никавери. Что он выиграл в этом случае?

— Ничего, — задумчиво пояснил барон. — Всё имущество я завещал жене. Других наследников у меня нет.

На память пришёл разговор, случайным свидетелем которого я стал во время первого визита в дом баронессы.

— Я слышал, что ему отошла ваша наследственная должность. Помощник Казначея или что-то в этом духе.

— Да, ну, — махнул рукой призрак. — На самом деле это практически никому не нужная должность, дань традициям, своего рода награда за особые заслуги перед короной. Ещё до эльфийской войны мои предки отличились, и король решил облагодетельствовать наш род, даровав нам наследственную должность помощника Казначея.

— И в чём она заключается? — нетерпеливо произнёс я. — Какие обязанности у помощника Казначея?

— Известно ли вам, что вход в королевскую казну защищён особыми заклинаниями: любого, кто дерзнёт туда войти, не имея на то права, испепелит на месте?

Я кивнул головой. Подобные, только не столь могущественные заклинания, охраняют немало богатых домов в столице и пригородах. Воры стараются обходить такие дома стороной, поскольку мало кто желает сгореть на работе в буквальном смысле этого слова.