Возбужденная его очевидным намерением, Мария раздвинула ноги, из горла вылетел легкий вздох, когда его пальцы запутались в завитках на лобке.

– Как же ты прекрасна! – Длинными пальцами он слегка потер ее клитор. Потом наклонился, обдав жарким дыханием набухший кончик клитора, обхватил его губами и принялся ритмично посасывать.

Его пальцы без устали сновали туда и обратно, Кристофер не отрывал глаз от ее лица, отмечая малейшие оттенки наслаждения.

– И все же, хоть я и обожаю внешнюю красоту моей прекрасной стервы, в жилах которой течет испанская кровь, – он склонился над ней, ловя ее прерывистое дыхание, а зловредные пальцы продолжали насиловать и ублажать ее, – именно наше внутреннее сходство, близость характеров больше всего привязывают меня к ней…

– Кристофер… – Сердце у Марии застряло в горле, она с трудом дышала. Почувствовав, что дошла до грани, она хотела было остановиться, но не смогла.

– Да. – Его рот приблизился к ее губам, почти касаясь их. – Шокирует, правда?

Мария вцепилась в простыни, поддавая бедрами в такт медленным, затягивающим толчкам в ее растаявшее от блаженства лоно, которое так сильно увлажнилось, было настолько возбуждено, что всасывало, а затем с величайшей неохотой выпускало его член.

– Ух, какая цепкая и жадная! – пробормотал он. – Если бы я только что не кончил, излив все, до последней капли, я бы я не отказался начать все сначала.

– Потом, – простонала леди Уинтер, крепко сомкнув глаза.

– Потом, – согласился он хриплым сонным голосом. – А теперь смотри на меня, когда кончаешь. Мне хочется видеть, до какой степени тебе нравится, когда я довожу тебя до оргазма таким способом.

Заставляя себя держать глаза открытыми, Мария была поражена нежностью, которой буквально светилось его лицо. Волосы пирата были взъерошены, взгляд – она могла поклясться в этом – выражал любовь. Она подхватила ладонями свои распухшие, ноющие груди и принялась тискать их, пытаясь уменьшить свои сладкие мучения.

Он вновь глубоко проник в нее, потерся, поерзал в ней и вышел.

– Ну пожалуйста, – прошептала Мария, корчась в муках.

– Нищие, несчастные попрошайки – вот мы кто, когда это касается нас с тобой, обоих. – Кристофер с улыбкой поцеловал ее мягким нежным поцелуем, столь противоречащим тому, что в этот момент проделывали его пальцы. Приподняв голову, он большим пальцем вращательными движениями потирал ее клитор, наблюдая, как она бьется в оргазме, выкрикивая его имя, как ее тело сотрясает сильнейшая дрожь.

Когда Мария упала без сил, Кристофер нежно подхватил ее. Обнял и крепко прижал к себе. И уснул.

Амелия быстро перелезла через забор и помчалась к речке. Уэр стоял лицом к реке, скрестив руки за спиной.

– Прости меня, – запыхавшись, с трудом выговорила она, вставая рядом с ним.

Граф медленно повернулся к ней, окинув взглядом с головы до ног.

– Ты не пришла на свидание вчера, – сказал он. Амелия густо покраснела, воспоминания о страстных поцелуях Колина заставили ее сердце учащенно забиться.

– Меня задержали. Я чувствую себя ужасно.

– Глядя на тебя, никак не скажешь, что ты себя ужасно чувствуешь. У тебя вполне здоровый вид, а глаза так просто сияют.

Не зная, что сказать, девушка лишь пожала плечами. Уэр подождал мгновение, а затем предложил ей руку.

– Может, ты расскажешь мне, отчего у тебя такой сияющий вид?

– Пожалуй, нет.

Он рассмеялся, затем дружески подмигнул, доставив ей тем самым неимоверное облегчение. Амелия ужасно боялась, как бы между ними не возникла некоторая неловкость, и с радостью обнаружила, что ее опасения оказались напрасными.

Они спокойно гуляли по берегу, пока не добрались до места их прошлого пикника. И снова там ожидало расстеленное одеяло на полянке, откуда открывался прелестный вид. Мелкая речушка струилась по гладкому каменистому дну с мелодичным журчанием. Воздух был наполнен ароматом луговых трав и полевых цветов, согретых пробивавшимися сквозь листву солнечными лучами.

– Ты сердишься на меня? – спросила Амелия Уэра с робкой улыбкой, устроившись на одеяле, нервно расправляя руками юбки белоснежного платья.

– Скажем, слегка разочарован, – произнес он, растягивая слова. – Но не сержусь, нет. Я действительно полагаю, что на тебя просто невозможно сердиться.

– А вот другие, кажется, не думают так…

– Ну и глупо с их стороны. По мне, так лучше уж относиться к тебе со снисхождением и не судить слишком строго. – Он улегся на своем краю одеяла, подложив руку под голову.

– Если я попрошу тебя об одной услуге, – тихо попросила Амелия, – ты постараешься исполнить ее?

– Конечно, – пробормотал Уэр, бросив на нее изучающий взгляд.