– У моей служанки никак не получается нужная мне прическа.

– Хм… – Эддингтон потер большим пальцем ее запястье. – Каковы ваши планы на сегодняшний вечер? Вы все еще отдыхаете и развлекаетесь?

Мария отдернула руку.

– Нет. У меня намечено свидание с известным преступником.

– Прекрасно. – Эддингтон удовлетворенно улыбнулся. Даже при том, что она оставалась откровенно безразлична к его хваленому мужскому шарму, она не могла не отметить, насколько он был привлекательным мужчиной. И шпионом тоже. Особенно если вам нравятся элегантные герои-любовники и щеголи. – Вы не собираетесь прямо спросить Сент-Джона, каким образом ему удалось добиться своего освобождения? – поинтересовался он небрежно, словно между прочим. – Или вы намереваетесь заполучить нужную мне информацию каким-то иным способом?

– Если я открою вам все мои секреты, то какую ценность я буду потом представлять для вас? Вы и без меня обойдетесь в таком случае…

– И то верно. – Он встал и снял крышку с ее коробочки с мушками для лица. Выбрав подходящую бриллиантовую мушку, он пристроил ее у края глаза. – Секретная служба могла бы воспользоваться услугами женщины, обладающей такими талантами. Вам следует иметь это в виду.

– А вам следует удалиться, чтобы я могла завершить задачу, которую вы поставили передо мной.

Граф стоял у Марии за спиной, положив ей руки на плечи.

– Не упустите мое предложение. Я. говорю это совершенно искренне.

Мария встретила его взгляд в зеркале.

– Я никогда ничего не упускаю, милорд. В особенности привлекательные предложения, сделанные мужчинами, которые имеют шанс отхватить солидный куш после моего крушения.

Эддингтон усмехнулся:

– Вы не доверяете никому, не так ли?

– Как это ни грустно. – Мария посмотрела в зеркало на свое отражение. – Жизнь научила меня этому, граф.

Тим припечатал восхитительно пышнотелую Сару к стене в гостиной, одной рукой массируя ее мясистые ягодицы, старательно пристраивая их к своему восставшему члену. Похотливые обжимания были единственным, что интересовало его, пока он не прислушался к разговору леди Уинтер с лордом Эддингтоном в соседней комнате.

Он слушал с закрытыми глазами, упершись лбом в стену несколькими дюймами выше Сары, которая была намного ниже его ростом. Его страшно огорчило, когда он узнал о ее предательстве. Он уже проникся уважением к леди Уинтер, она очень нравилась ему. Он надеялся, что ее союз с Сент-Джоном никогда не кончится. У каждого из них появлялся особенный блеск, какое-то сияние в глазах, когда они говорили друг о друге, и Сент-Джон никогда прежде не выглядел таким счастливым, как теперь, после знакомства с леди Уинтер.

– Граф уехал, – прорычал Тим, отступив на шаг. – Леди Уинтер сейчас позовет тебя.

– Ты придешь ко мне в спальню ночью? – спросила Сара, переводя дух.

– Постараюсь. А пока иди. – Тим развернул ее и подтолкнул к ближайшей двери, предварительно ущипнув за задницу.

Дождавшись, пока за служанкой Марии не щелкнул замок, он вышел из гостиной.

Нельзя было терять ни минуты.

Если он поспешит, то успеет рассказать Сент-Джону об истинной сущности леди Уинтер и вернуться прежде, чем его хватятся.

Тихо насвистывая себе под нос, Колин чистил атласно гладкий круп гнедого из каретной упряжки. На сердце у него стало легче и тяжелее одновременно. Этакая странная смесь, с которой он не знал, как справиться.

Было полнейшим безумием пытаться искать Амелию. Она была слишком юна и находилась намного ступеней выше его, согласно иерархической лестнице. Они никогда не смогут быть вместе. Ни в коем случае. Несколько украденных поцелуев грозили опасностью им обоим, и Колин чувствовал себя преступником даже тогда, когда украдкой целовал ее.

В один прекрасный день Амелия обретет свободу, будет представлена свету вообще и, в частности, мужчинам вроде лорда Уэра. Она оглянется назад, на эти дни и свое пылкое девичье увлечение, и с удивлением задастся вопросом, о чем она только думала, вообразив себя влюбленной в конюха. Просто он был единственным блюдом на пустом обеденном столе, и она вообразила, что голодна и жаждет отведать его. Но как только она окажется перед настоящим, накрытым к банкету роскошным столом, ему выпадет участь овсянки на фоне дорогих, изысканных яств.

– Колин.

Он обернулся, услышав дядин голос, и увидел дородного мужчину, входившего в конюшню.

– Да, дядя?

Сбросив шляпу, Пьетро провел рукой по черным с проседью волосам жестом, выражавшим крайнее огорчение. Не считая небольшой лысины на макушке, он был копией своего племянника, их цыганское происхождение было неоспоримым, даже при том, что у Колина оно было разбавлено материнской, нецыганской, кровью.

– Я знаю, что ты виделся с девушкой в лесу.

Колин весь напрягся.