«И чего она нашла в этом дотошном парне? — подумал Антон о своей сестре. — Бархатов — я еще понимаю».

Целый день Антон вынашивал планы отмщения сестрице. Подумать только. Он мог сегодня первым принести в школу потрясающую новость. Но теперь отец не станет на защиту вредной девчонки. Газета будет его, а Жанна пусть читает ее во вторую очередь.

Донченко не знал, что Жанна целый день ходила подавленная. Ей как-то сразу расхотелось приглашать в дом приятелей брата. Но взять свои слова назад было уже невозможно.

До праздников оставалось всего восемнадцать дней. Дни были наполнены радостным ожиданием. Димка Майдан и Жорка Куржак на всех переменах вытаскивали из кармана никелированные мундштуки и как будто плевались в блестящие трубки. Их приняли в школьный духовой оркестр. Диме выдали трубу средней величины под названием «баритон», Жорке — поменьше, «альт». Мундштуки были от инструментов. «Плеваться» в них рекомендовал сам капельмейстер. Он сказал, что это необходимо для тренировки губ.

В понедельник после занятий первый взвод первой роты строем направился в баталерку. Так по-флотски назывался вещевой склад. В коридоре занял исходные рубежи следующий взвод. Десятиклассники хватали за шиворот и заворачивали обратно всех остальных болельщиков. Но никто не торопился домой. Димке удалось проскользнуть через кордоны и заглянуть в дверь. Он увидел в баталерке «самого Костю Радько», Рыжего Политуру и боцмана Дударя, словом, всех кадровых военнослужащих, которые работали в спецшколе.

Радько стоял на коленях перед десятиклассником с портняжным сантиметром в руках. Однако загадочные действия военрука остались для Димки тайной, так как в этот момент его невежливо оттянули за шиворот и выдворили в вестибюль, где толкались ребята из младших рот.

Первый взвод примерял форму утомительно долго. Из баталерки распространялся восхитительный дух лежалого сукна и гуталина. Наконец появился счастливец с бумажным пакетом в руках. Пакет в руках у парня оказался довольно тощим, а его обладатель разочарованным.

— Ни одна шинель не подошла, — объяснил он ребятам. — И ботинки тоже.

Зато кант на бескозырке точно имелся. Белый суконный ободок змеился по мятому краю фуражки. Изнутри туда вставлялась плоская пружинка обручем, но силы у нее не хватало, чтобы распялить как следует поля.

— Ничего, — сказал Жорка Куржак, с сожалением возвращая бескозырку владельцу. — Можно попробовать пружину из будильника.

Бант, к общему удовлетворению, совсем не походил на девичий. Бантом называлась черная лента, забранная плоскими симметричными складками. Если складки тщательно разгладить, будет совсем не заметно.

Было ясно, что сегодня очередь до третьей роты все равно не дойдет. Димка предложил приятелю идти по домам. Куржак отказался. Он не покидал своего поста до тех пор, пока баталерку не закрыли. Десятиклассники охотно показывали мятые шинели, на которых серебрился инеем непрокрашенный ворс, демонстрировали, как застегивается клапан на брюках. За вечер Жора Куржак усвоил много совершенно необходимых сведений и как-то упустил из виду, что на следующее утро назначена контрольная по анатомии.

Гром грянул, когда военврач 2-го ранга Василий Игнатьевич Артяев, поблескивая стеклами пенсне, отстегнул от скелета правую кисть. При этом челюсть скелета слегка отвалилась в дьявольской улыбке. Череп стал удивительно напоминать горельеф с печатки Билли Бонса. Сардонический оскал Куржак вполне оценил, ибо помнил только, что в запястье присутствуют две шеренги мелких мослов, которые требовалось знать поштучно и поименно. Жорка повертелся по сторонам, но скоро понял, что соседу не до него. Дима Майдан, как и вся соседняя колонка, занимался нижней конечностью. Жорке оставалось только пожалеть, что человек сложнее обезьяны. У них руки и ноги совершенно одинаковы.

— Предупреждаю, — заявил Артяев. — Лица, замеченные в недобросовестности, будут удалены из класса со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Военврач бдительно расхаживал между рядами. Редкие волосы его были аккуратно наклеены на темени и распределены на косой пробор, в петлицах гимнастерки алели знаки различия, два эмалированных прямоугольника, которые именовались «шпалы». Кроме того, он был доцент. Димка сам слышал, как военврач говорил по телефону:

— Алло, коллега, с вами говорит доцент Артяев…

Василий Игнатьевич игнорировал учебник по анатомии для 8-го класса как примитивный, признавая лишь пособие для медицинских училищ. Еще на первом уроке он пояснил, что будущие командиры должны уметь оказывать первую помощь раненым, а кроме того, может, кто захочет продолжить образование в военно-медицинской академии. Во втором взводе желающих стать медиками не объявлялось, но зубрить латинские названия мослов приходилось всем ребятам, если только они не хотели попасть в положение Куржака.