— Главная задача — перевести запретный плод в разряд тайного греха, — сказал Радько Петровскому.

Старший политрук не мог с этим не согласиться.

Через несколько дней в вестибюле появилось объявление о том, что после уроков состоится лекция об экспедиции подводных работ особого назначения. В актовый зал принесли водолазный скафандр со свинцовыми башмаками и медным блестящим шлемом. На отдельном столике поставили спирометр из санитарной части, обыкновенный прибор для измерения объема легких. Рассказывать о водолазах должен был Билли Бонс, и потому на лекцию явились все. У Рионова на любом уроке не заскучаешь. Но на кафедру поднялся совсем не Билли Бонс, а военврач Артяев.

Ребята удивились: что понимает в водолазном деле преподаватель биологии, который совсем недавно ходил в сухопутной военной форме? Однако с первых же слов все поняли, что понимает. Василий Игнатьевич вспоминал о своем участии в экспедиции, которая поднимала затонувший корабль в Белом море. Лектор рассказывал о стаях рыб, шныряющих вокруг водолаза. Он видел эти стаи, когда шел по морскому дну целых два километра, продираясь в зарослях хищных цветов-актиний и осторожно ступая по грунту, чтобы не давить свинцовыми подошвами филигранных морских звезд.

Антон Донченко поморщился и шепнул соседям, что биолог врет. В Белом море таких моллюсков не водится, а про все остальное можно прочитать в книге писателя Золотовского. Но книжки книжками, а на лекции все равно было интересно. Военврач предложил желающим примерить настоящий водолазный костюм. Желали все, но больше всех повезло Геннадию Коврову. С помощью боцмана Дударя он влез в тесную резиновую рубаху, на плечи ему навесили свинцовые вериги, и через круглую дырку переднего иллюминатора было заметно, как Генка задается.

Артяев не разрешил только завинчивать стекло в медном шлеме, так как в спецшколе еще не было насоса, которым закачивают в скафандр воздух. Ковров дышал через это отверстие, но все равно с каждым выдохом старался нажимать затылком на специальный выпускной клапан, как водолаз на грунте.

Тем временем Артяев перешел к менее приятным воспоминаниям. Сообщив о симптомах декомпрессионной болезни, Василий Игнатьевич рассказал о баротравмах легких и уха, остановился на обжиме, когда скафандр начинает «работать» наподобие кровососной банки. Слушатели взглянули на живой экспонат и вдруг увидели, что Ковров покраснел от натуги, лицо его покрылось каплями пота. Тяжелое снаряжение придавило Генку, у него подгибались колени. В глухой резиновой рубахе стало жарко и душно. Как будто он действительно был поражен одной из страшных водолазных болезней.

В зале началось шевеление. На водолаза показывали пальцами. Лектор прервал рассказ и засуетился вокруг.

— Что за шум! А? Шуму много! — гаркнул Дударь, вскакивая на эстраду. — Развели панику. Факт!

Главный старшина мобилизовал ближайших учеников, и они стали извлекать Геннадия из скафандра.

Один Билли Бонс не разделял общей тревоги. Происшествие было запланировано по его сценарию, только биолог не сразу обратил на Коврова внимание, затянул эксперимент и вообще перестарался. Рионов ревниво поглядывал на лектора и скептически улыбался. Его самого отставили от лекции в последний момент по совершенно вздорной причине. Докладывая Радько план своего рассказа, Борис Гаврилович машинально вытащил трубку.

— Соответствует ли действительности информация, что вы курите в присутствии учеников? — спросил военрук.

— Такой трубки стесняться нечего, — самодовольно улыбнулся Рионов.

Но Радько в ответ поморщился и сказал, что эта деталь портит все дело и лекция теряет смысл.

— Подумаешь, нежности, — стал спорить Борис Гаврилович. — Не отменять же ее, в конце концов.

— Зачем отменять? — вмешался старший политрук. — Попросим «военврача». Он здорово травил на эту тему Марии Яковлевне Беккер.

Оказалось, что Петровский не зря слушал разговоры в учительской, вот они и пригодились.

— Идея, — засмеялся Радько. — Используем талант.

— Он и скафандра рядом не видел! — загремел Борис Гаврилович.

— Совсем не страшно, — успокоил его военрук. — Учителя заслушались, ребята поверят тем более. А вам, товарищ Рионов, запрещаю демонстрировать ученикам эту «музейную редкость».

— Я не педик! — рассердился Билли Бонс.

— К сожалению, — холодно согласился Радько. — Я в свое время поддержал вас на педсовете, — добавил он, — с надеждой, что сами догадаетесь…

Когда Гена Ковров освободился от резиновой одежды, он выглядел не лучшим образом. Артяев пощупал пульс, покачал головой и попросил дунуть в трубку спирометра. Цилиндр прибора поднялся довольно высоко, но беспокойство биолога не проходило.

— Уж не курите ли вы? — озабоченно спросил он ученика.

— Какое это имеет значение? — вывернулся Генка.

— Самое непосредственное, — объяснил лектор. Он сказал, что все страшные болезни водолазов, о которых он только что сообщил, поражают главным образом курильщиков. Сам Артяев был свидетелем гибели водолаза от остановки дыхания. Причины стали ясны после вскрытия: все легкие оказались покрытыми черной пленкой табачного дегтя.